Всего за 100 руб. Купить полную версию
Распределение мест за столом Ибарру не устроило. Конечно, замысел хозяев был ясен: примирить во что бы то не стало непримиримых конкурентов. Спорить с ними – дело гиблое, тем более что предъявить-то особенно нечего. Чавес оказался на другом конце стола, Конору тоже повезло – с одной стороны всегда дружелюбные и веселые Доминиканцы, Шурик с Флинтом, с другой – добродушный толстяк Даниэль. Рейн, который сразу завел разговор с кем-то новеньким – судя по всему, тоже из Грандов, а вот Вальдес, их легендарный боец и главное оружие против ударного блока конкурентов, как всегда, запаздывал… Фадрике разочарованно обвел взглядом зал. Конечно, оказаться рядом с друзьями Грандами, устроителями праздника, было приятно и почетно, но зато сидеть напротив Призрака, его вечного и постоянного противника, мягко говоря, сложновато. Порой даже дипломатичной хозяйке не удавалось его угомонить.
Кроме своих, Призрака мало кто любил – за удивительное умение самыми простыми фразами выводить людей из себя: то ли причина крылась в вечно недовольном тоне, то ли он не умел выбирать выражения, но впечатление от общения с ним чаще оставалось негативным. Конечно, лидер Альянса и сам не мог похвастаться абсолютной непогрешимостью: водилось за ним умение обижаться на мелочи. Тем не менее, теплых чувств к лидеру Реконкисты это не добавляло… а тут еще и конкуренция… Поначалу он даже хотел поменяться с кем-нибудь местами, но желание общаться с друзьями пересилило. В конце концов, никто не заставляет его беседовать со всеми подряд!.. Так что он решил пока оставить свое мнение при себе.
Элеонора бродила по залу от компании к компании, с каждым здоровалась, обменивалась несколькими фразами об игре и жизни. Как она успела выяснить так много обо всех и найти для каждого интересующую только его тему, оставалось загадкой. Было неудивительно, что многие присутствующие, хотя и не могли ее понять, но уважали. Она действительно отличалась от большинства девушек в игре: ее не интересовали романтические отношения и все то, что должно по всем правилам привлекать женщин. Сперва Ибарре казалось, что ее манит только власть: женщин с сильным характером часто занимает именно эта сторона жизни. Но Эл сумела ее добиться без особых усилий – легко, играючи… И что же? Она с радостью разделила эту власть с остальными. Странно… Что же тогда ее влекло? Да, она любила играть, любила примерять на себя разные роли, но без всякой видимой цели.
Эта женщина была «темной лошадкой»: пришла неизвестно откуда, взлетела высоко буквально за месяц, чтобы блистать. Причем никто не заметил как (ранее таким «птичкам высокого полета» редко что-то удавалось – как взлетали, так и падали, и ничего им больше не оставалось, кроме как стать рядовым членом какого-нибудь клана). Она была одновременно со всеми и ни с кем, всегда любезна и приветлива, но стоило переступить незримую черту, как прелестница превращалась в фитиль бочки с порохом, и некоторые на такой бочке уже подорвались. Конечно, она жаждала внимания и всеобщей любви, но не той, о которой мечтает большинство: любви, о которой грезила она, обычно удостаиваются короли. Но мало просто стремиться к этому – таким, наверное, надо родиться… А она хотела добиться сама – и добилась: ее любили многие, и она платила им тем же.
Кто-то окликнул Ибарру по имени, он обернулся и увидел Конора.
– Скучаешь? – поинтересовался юноша, задумчиво разделяя на дольки очищенный мандарин.
– Наблюдаю, – отозвался тот, переводя меланхоличный взгляд с одной компании на другую. – А ты, я вижу, уже со всеми перезнакомился?
– Только с опоздавшими не успел, – смущенно признался собеседник. – Надеюсь, до начала пиршества наверстаю. Хотелось бы увидеть наших бравых испанских адмиралов воочию.
Фадрике поморщился: упоминание о Реконкисте (тем более, о ее лидерах) подпортило настроение.
– Я и с Хуаном успел поговорить, – продолжал хвастаться он, – и знаю о нашей маленькой проблеме.
– О какой это? – нахмурился лидер Альянса, смерив друга пристальным взглядом.
– О той, что здание старое, часть его даже заколочена, а ближайшие живые люди – километров за десять-пятнадцать, рядом только детские летние лагеря да колхозные поля. Пробки мы заменили, но если что-то случится – жить придется при свечах.
– Это и так может потребоваться, – произнес уже третий голос, в котором оба друга узнали хозяина праздника.
Взглянув на адмирала Грандов, они едва удержались от смеха: вид у Хуана был по меньшей мере странный. Поверх роскошного бархатного камзола через плечо у него висел длинный моток провода и сумка с инструментами, а на поясе рядом с красивой старинной шпагой были закреплены рулетка и прибор для измерения напряжения.
– Ну и вид у тебя! – присвистнул Конор.
– А что тебе не нравится? – с наигранной обидой поинтересовался Гранд.
– Не, все в порядке! – собеседник поднял руки в знак примирения. – Просто не знал, что в средние века уже изобрели электричество.
Хуан хмыкнул, а Ибарра, которого гораздо больше интересовали факты, чем дружеская перепалка, осведомился ничего не значащим тоном:
– А почему ты считаешь, что у нас могут быть какие-то сложности? Конор тут заявил, что проводка исправна, а пробки вы заменили.
– Это верно, – согласился организатор вечеринки. – Но ты предупреждение по радио слышал?.. Хотя откуда… – он махнул рукой и добавил: – Гроза идет. По району штормовое предупреждение объявлено, так что, возможно, придется свет отключить, если будет риск.
– Понятно, – невесело усмехнулся лидер Альянса и развел руками: – Что ж, тогда будем сидеть при свечах и каминах, как в средние века. Ничего не поделаешь!
– Точно!
– Ладно, тогда оставлю вас, развлекайтесь, – произнес Хуан, – надо вернуть на место это неисторичное оборудование.
– Как ты думаешь, про грозу – это не слухи? – поинтересовался Ибарра у Конора, когда друг удалился, и они снова остались вдвоем. – Синоптики ведь часто ошибаются.
– Не знаю, – пожал плечами собеседник. – И что это тебя так испугало? Грома боишься? А как же твои пушки?
– Да ну тебя! – отмахнулся Фадрике. – Просто предчувствие нехорошее…
– У-у! – протянул Конор восторженно, хлопнув друга по плечу. – Так ты у нас пророк!
– Тьфу на тебя! – рассердился собеседник. – Я серьезно.
– А я тоже, – не моргнув глазом, заявил юноша и рассмеялся. Ибарра тоже улыбнулся: соклановец всегда смеялся так заразительно, что умудрялся поднимать настроение даже ипохондрикам. – Зря Мигель не приехал, – добавил он, запихивая остатки мандарина в рот, – он много потерял. Здесь так весело! А будет, наверное, еще круче: Гранды какие-то сюрпризы обещали.
– Обещали – значит, будут сюрпризы, – согласился собеседник, хотя сюрпризов он почему-то ожидал неприятных, и вовсе не от устроителей праздника. С чего, казалось бы?.. У него раньше не было таких стойких предчувствий. Интуиция – та регулярно срабатывала и подводила очень редко… если он, конечно, следовал ей, а не махал на нее рукой, что проделывалось частенько. – А Мигель – этот любитель портить всем настроение – действительно много потерял…
Конечно, Мигель приехал!.. только никто, кроме самого Мигеля, об этом не знал. Он тоже получил приглашение на вечеринку, но усмотрел в нем исключительно издевку. А даже если приглашающая сторона об этом и не помышляла, всё равно встреча с лидерами кланов для него была хуже пития прокисшего пива на сорокаградусном морозе. Сам он никогда этого не делал, но по слухам – занятие отвратное. Конечно, стоило появиться хотя бы ненадолго, чтобы «идеологические противники» не сочли его трусом, но все это – потом. Он опоздал сознательно, чтобы если и приехать на встречу, то ближе к полуночи, когда большая часть гостей, как он полагал, будет уже навеселе.