Всего за 449 руб. Купить полную версию
Всех волновала судьба Ася – главного из кышей Маленькой Тени. Его очень любили, хоть он был малообщительным, застенчивым и очень старым. Трудолюбивый Ась снабжал своих собратьев вязаными носками и жилетками. Именно он три года назад связал Сяпе большую панаму, с которой тот не расставался ни на минуту. Ась был самым старшим и самым мудрым на холме, он знал всё про всё. Кыши ждали Ася со дня на день и ежедневно осматривали северные склоны холма, болото и лощину, где ещё лежал снег.
Ась вытаял последним. На болоте вместе со сладкой клюквой. Всю зиму он спал крепким сном в кустиках дурман-травы и багульника. Солнце не спешило растапливать льдинку, приютившую старика. Но когда срок пришёл – лёд растаял. Ась чуть было не захлебнулся талой водой, его едва не вынесло половодьем на камни, но молодчина Ась уцелел. Он подсох, отдышался и добрался до своего домика у родника. Дом пережил уже пятую зиму и преданно ждал Ася.
Глава шестая
Почему дерутся феномены?
Другу надо верить всегда и сразу.
Близнецы Слюня и Хлюпа. С Законом не поспоришь.
Про кышесинкразию и передник с карманами
– Не ходи туда, – посоветовал Хнусь, – ты же знаешь, там живут близнецы Хлюпа и Слюня.
– Пусть, – сердито отозвался Тука. – Пойду, и точка. Я всегда иду, куда иду.
– Как хочешь, но лучше не надо, – нахмурился Хнусь.
– Нет, не уговаривай, – упорствовал Тука. – Мои лапы сами топают в сторону этого домика. Мне так хочется побывать у этих спорщиков в гостях, аж пятки чешутся.
– Ну тебя! – устало сдался Хнусь. – Давай! Иди туда, куда идут твои лапы. Только знай, что, увидев немытых Слюню и Хлюпу, ты захочешь убежать прочь. Но ночь уже близко, и тебе придётся остаться у них до утра. А ни один нормальный кыш не может выносить их ссор так долго. Все обходят дом близнецов стороной. Даже шалый Бяка не ходит к ним в гости.
– Я никого не боюсь, – неуверенно ответил Тука и опасливо огляделся. Упоминание Бяки насторожило его. Разум говорил: «Стой, не ходи!» А неуёмное любопытство нашёптывало: «Иди, иди…»
Так или иначе, но доводы осторожного Хнуся подействовали – решительность Туки постепенно стала слабеть, а вскоре и совсем улетучилась. Хватило бы полсловечка, чтобы заставить его повернуть назад. Но Хнусь, видно, отчаялся и молчал. Тука оглянулся: рядом никого, Хнусь пропал. Только кончики кустов чуть шевелились, потревоженные вечерним суетливым ветерком.
Другу надо верить всегда и сразу. Иначе может наступить минута, когда некому будет уберечь тебя от беды. Тука поёжился, почесал лапой хвост и нерешительно двинулся вперёд, туда, где виднелся маленький дом и безобидно светилось круглое оконце.
Плакучая ива уже проснулась от зимнего сна. Её почки вздулись, напряглись, готовые вот-вот вспыхнуть тысячами золотистых огней. В основании этого удивительного дерева, в его напряжённых корнях и была сложена кривенькая хижинка Слюни и Хлюпы.
Тука приблизился к дому братьев, чуть не увязнув в глинистой жиже. Подобравшись к дверце, за которой кто-то надрывно вопил, Тука трижды ударил в дверь колотушкой, подвешенной к дверной притолоке. Рыдания и вопли смолкли. За дверью послышалась возня. Потом сердитый голос грубо осведомился:
– Кто там?
– Это я, Тука, – неуверенно ответил кыш.
– Нечего всяким Тукам ходить в гости, куда их никто не звал, – грубо ответили из-за двери.
– Почему? – удивился тот.
– Таков Закон, – важно ответили из домика.
– Разве есть такой Закон?
За дверью довольно долго размышляли, сопя и хлюпаяносом. Потом дверь открылась. Перед Тукой предстал сердитый лохматый кыш, укутанный в тёплый оранжевый шарф. Он грозно топнул задней лапой:
– Ты глупый кыш, который не знает про Закон! Ты гадкий нахальный кыш, который ходит в гости без приглашения! Ты кислый, как незрелый кизил, и вонючий, как старый носок, ты…
– А ты негостеприимный хозяин, – прервал его Тука, – и больше ничего.
– Неправда. Я не ничего, я гораздо больше, я – кыш Хлюпа! – Кыш снова сердито топнул лапой.
– Тогда пригласи меня войти в дом и погреться у очага, как принято в нашем племени. Ведь мы, кыши, очень гостеприимные и добрые существа.
– Кто это сказал? Это сказал Закон? – заинтересовался хозяин.
– Это сказал я. Но думаю, Закон не был бы против, – улыбнулся Тука.
– Хотелось бы верить, – поморщился Хлюпа, но всё же впустил гостя в дом.
Гость огляделся. В хижинке, сложенной кое-как (что всегда считалось у кышей дурным тоном), царил страшный беспорядок. Тука пожалел, что не послушался Хнуся. Он попал в дом к неряхам. Скорее всего, об этом на холме знали все, кроме него. Неспроста Бяка обходил этот дом стороной. Кыши были аккуратными и чистоплотными существами, они не выносили разгильдяйства в работе. От давно не мытой посуды или плохо стиранных носков у них начиналась чесотка. Однако братцы Слюня с Хлюпой были исключением. С трудом преодолевая брезгливость, Тука попытался завязать разговор:
– Хлюпа, я знаю, что у вас с братом один дом на двоих. Но где же Слюня?
– Да кто он такой, этот Слюня? – поджал губы Хлюпа. – Знать не знаю никакого Слюни!
– Как это «кто такой»? Слюня – твой брат, такой же пачкуля, как ты. Да в придачу ещё и соня, если до сих пор валяется в постели.
– Что-что? Кто это соня? – ревниво заступился за брата Хлюпа. За стеной кто-то завозился и всхлипнул. – Не смей дразнить моего Слюню! И вот что я тебе скажу, вредный незваный гость: ты вонючий…
– Знаю-знаю, – перебил его Тука, – я вонючий, грязный носок. У тебя, Хлюпа, совсем не развито воображение, толком не можешь отвести душу. Ты за время спячки перезабыл все кышьи традиции. Забыл, что на Празднике Розового Кыша на Поле Брани любой из нас может без устали в течение получаса ласкать слух присутствующих утончёнными, выразительными, адресованными кому угодно рифмованными ругательствами? Ну например, рассердившись на брата, ты читаешь ему такие стихи:
– Понимаешь, – продолжал рассуждать Тука, – когда к кому-то испытываешь плохие чувства, надо непременно выплеснуть их, но только в стихах – такова наша традиция. Тогда низменная злость проходит и приходит благопристойное раздумье: следует ли ссориться из-за ерунды? Давай попробуй отругай меня как следует, но только складно.
Идея высказаться в адрес Туки очень понравилась Хлюпе. Он покрепче упёрся задними лапами в пол, втянул голову в плечи, сдвинул брови, открыл было рот… но поэтический слог к нему не пришёл.
– Ну нет! Я так не могу! – смутился Хлюпа. – Я же тебя в этом году всего второй раз вижу. За что тебя ругать? У меня ещё к тебе не накопилось злости.
– Во-о-от! – торжествующе заключил Тука. – Сначала нужно что-то узнать друг про друга, чайку вместе попить… У тебя чай есть?
– Да. Из молодой крапивы. И ещё найдётся немного желудёвых пряников, – примирительно пробурчал Хлюпа. – Слюню звать будем?
– А как же. Это ведь он подвывает за стенкой?
Хлюпа кивнул:
– Мы поссорились. Он мне проиграл в «шишки-камешки» и, стало быть, должен был идти мыть посуду. А он сказал, что не станет, потому что у него важное дело: он идёт качаться на качелях. Но это враньё! Его на качелях укачивает и тошнит. Значит, этот предатель просто-напросто собирался сбежать от грязной посуды!
– Подходяще! – обрадовался Тука. – Определённо ты на Слюню очень сердит. Из тебя злость так и сочится! Прочитай Слюне ругательные стихи, обида пройдёт, и вы помиритесь. Благодаря такой замечательной традиции кыши надолго не ссорятся.
– Ну, братуха, держись! – прошипел Хлюпа. И начал:
Хлюпа всхлипнул и замолк. И тут раздалось из-за стенки:
Услышав такое, Тука всерьёз испугался, как бы братья вконец не разодрались. Но Хлюпа, ударив кулаком по столу, лишь рассмеялся:
– Какой высокий слог! Молодец, Слюня! Поэт! – И, гордо поправив шарф, решительно отправился к брату.
Вернулись они вместе. Обнявшись.
Чай быстро организовался сам собой. Все расселись за столом. Кыши бросили жребий: Хлюпе досталась оранжевая чашка, Слюне – жёлтая, а Туке – белая с зелёным ободком.