Он не хотел этого, не хотел, чтобы гибель Хэмиша Маклауда лежала на его совести. Даже его разум отказывался смириться с тем, что он сделал. Груз вины стал невыносимым. И вот его больной разум создал живого Хэмиша как доказательство, что молодой капрал не умер. Он жил в голове у Ратлиджа еще два года войны, наполненные горечью и смертью. И продолжал жить после войны. Ратлидж привез Хэмиша с собой.
Военные нужды превыше всего! Ратлидж почти ненавидел Хэмиша за то, что тот дрогнул, за то, что вынудил себя убить. Но хотя в те дни он и сам был близок к тому, чтобы тоже дрогнуть и сломаться, хотя и сам понимал, что молодой капрал прав, долг оставался для него превыше всего. Состраданию не место на поле боя. На войне самое главное – подчиняться приказам.
Бывали времена, когда самому Ратлиджу хотелось умереть, чтобы прогнать звучащий в голове голос с шотландским выговором. Но умереть он не мог: когда умрет он сам, наконец, умрет и сам Хэмиш. За последние два года войны его не коснулась ни одна пуля. Солдаты называли его зачарованным. И только сам Ратлидж понимал, в чем тут дело. Бог не желал принимать его – убийцу…
Чтобы положить конец воспоминаниям, грозившим целиком завладеть им, Ратлидж притормозил у обочины и остановил машину. Вскрыв лежащий рядом конверт, он достал оттуда медальон. Открыл его и посмотрел в лицо женщине, чью фотографию кто-то заботливо поместил внутрь.
Кто она? Почему сыграла такую важную роль в жизни некоего Уайата Рассела?
Спустя какое-то время Ратлидж закрыл медальон и снова сунул в конверт. Почему мертвец носил его?
Может быть, сказал он себе, если он узнает ответ на этот вопрос, он поймет, почему умер Уайат Рассел.
Добравшись до Лондона, Ратлидж отправился прямиком в отель «Мальборо», где они с Расселом обедали в тот день, когда он пришел с признанием. Если вещи Рассела до сих пор в его номере, возможно, они больше расскажут ему о своем владельце, чем тот сам хотел поведать при жизни.
В отель как раз прибыла какая-то супружеская пара; прошло несколько минут, прежде чем они зарегистрировались и сдали багаж носильщику, который должен был отнести его в их номер. Когда они отошли от стойки, Ратлидж подошел к портье и попросил книгу регистрации постояльцев. Он хотел проверить, кто поселился в отеле двенадцать дней назад, когда он приходил сюда с Расселом.
Портье не хотел давать ему книгу регистрации; уступил лишь после того, как Ратлидж негромко объяснил, что он из Скотленд-Ярда. Но книгу портье ему все же не дал, а листал ее сам.
Просмотрев список постояльцев, портье покачал головой:
– Не нахожу никакого мистера Рассела. Он не поселился ни в тот день, ни в ближайшие дни… Извините.
– Будьте так добры, просмотрите записи еще раз. Он сказал мне, что живет в вашем отеле… Он был тяжело болен.
Портье водил пальцем по списку постояльцев, медленно переворачивая страницы.
– Нет, инспектор, извините. Такой фамилии я не вижу.
Либо Рассел солгал, сообщив, что остановился в этом отеле, либо неверно назвал свою фамилию.
Ратлидж поблагодарил портье и вышел. К тому времени, как он добрался до Скотленд-Ярда, старший суперинтендент Боулс уже ждал его. Гибсон предупредил его заранее, и на лице сержанта застыло укоризненное выражение: «А что я вам говорил?»
Постучав в дверь старшего суперинтендента, Ратлидж вошел.
– Сэр, вы хотели меня видеть?
– Что там за труп в Грейвсенде?
– Я узнал фотографию, которую прислали в Скотленд-Ярд, и решил сам съездить на опознание. – Он вкратце описал визит Рассела и рассказал все, что удалось выяснить в Грейвсенде, зато умолчал об обеде с Расселом, и о том, что заезжал в отель перед тем, как вернуться в Скотленд-Ярд.
– И вы уверены, что из Темзы выловили именно его?
– Уверен, это тот же человек, который приходил ко мне, – осторожно ответил Рассел. – Мне хотелось бы съездить в Эссекс, чтобы проверить полученные мной сведения. Возможно, там найдутся люди, которым больше известно о Расселе.
– Да, да, пожалуй. Не очень-то я верю его признанию. И вы не особенно тратьте на него время. Наше дело – его собственная смерть. – Суперинтендент Боулс взял ручку и принялся вертеть ее в руке, как будто она могла бы дать Ратлиджу нужный ответ, если бы он смотрел на нее достаточно долго. Потом он сказал: – Я знаком с начальством инспектора Адамса. Нехорошо, если дело затянется. Вы понимаете, что я имею в виду?
Ратлидж все прекрасно понял. Боулс радовался, что дело ведет Лондон, а не Грейвсенд. Он бы еще больше обрадовался, если бы Ратлидж раскрыл убийство быстро и без труда. Тогда он с радостью утер бы нос своему конкуренту.
Час спустя Ратлидж уже ехал в Эссекс.
На сей раз он не взял с собой Франс. С ним был только Хэмиш. Хотя сияло солнце и денек выдался погожим, путешествие тянулось бесконечно, и Ратлиджу казалось, что он добирался до Фарнэма вдвое дольше, чем в прошлый раз.
Он заранее решил первым делом наведаться к священнику уединенной церкви, которую видели они с Франс. Церковь находилась примерно на полпути между заброшенной усадьбой под названием «Берег» и деревушкой Фарнэм. Если кто-то что-то и знал о прошлом Рассела, то, скорее всего, человек, который духовно окормлял членов его семьи.
Проезжая ворота усадьбы, Ратлидж снова задумался. Почему Рассел бросил дом? Может, из-за смерти жены? Или потому, что здесь он убил человека и остался безнаказанным? Тем не менее кто-то его выследил, и возмездие его все же настигло.
Око за око.
Впереди замаячила невысокая колоколенка, стоявшая, как часовой, среди бесконечных болот. Сегодня трава переливалась разными оттенками и цветами. И лента реки за полосой болота была ярко-голубой, словно в ней отражалось небо. День выдался теплым, хотя и ветреным; ветер шевелил траву, и она шуршала, как будто в ней пряталась и шепталась целая толпа народу.
Франс тогда заметила примерно то же. Впрочем, сейчас, проезжая мимо этих мест один, Ратлидж вдруг понял, что сестра точно определила ощущение, возникшее здесь у нее, теперь он почувствовал то же самое.
Она тогда сказала: «Как будто за мной кто-то следит».
Наверное, подумалось Ратлиджу, в таком месте человека с нечистой совестью испытывает страх. Может быть, именно поэтому дом опустел? Может быть, убийце чудились обвинения в шепотах и шорохах травы?
Он остановился у церкви, понятия не имея, где искать дом священника. И подумал, что, если повезет, он застанет кого-нибудь в церкви и, может быть, ему объяснят, как найти священника.
Сегодня под табличкой с названием храма красовалась другая цитата из Священного Писания: «Ищите и найдете; стучите, и отворят вам; Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят».[4]
Ратлидж понадеялся, что эти слова окажутся сегодня справедливыми и для него. В прошлый раз в Фарнэме все вышло совсем не так.
Он потянул на себя дверь; завизжали ржавые петли. Внутри все оказалось просто, совсем по-викториански.
«Не придется тебе никого искать. Ты поднял такой шум, что все сами сюда сбегутся».
И Хэмиш оказался прав. Дверь с противоположной стороны храма открылась, и в нее вошел человек.
На нем был пасторский воротник; на его квадратном, обветренном лице застыло встревоженное выражение. Трудно было сказать, сколько ему лет. Он принадлежал к числу мужчин, которые лет до сорока кажутся совсем мальчишками. Ратлидж поймал себя на мысли, что такая внешность – недостаток для священника, который старается выглядеть опытным и мудрым.
Священник не подошел к гостю. Увидев, что перед ним незнакомец, он остановился и звучным голосом, еще больше подчеркивавшим его беспокойство, спросил:
– Вы заблудились?
– Мистер Моррисон? Я из Лондона. Скотленд-Ярд. Хотел бы побеседовать с вами об одном из ваших прихожан.