Гурова Ирина Гавриловна - Положитесь на Псмита стр 9.

– Да, Кларки, я думала, вы заедете за Синтией, – сказала Филлис.

Если финансовое положение Евы заставило мисс Кларксон скорбеть, то упоминание о Синтии погрузило ее в пучину горести. Губы у нее задрожали, по щеке сползла слеза. Ева и Филлис обменялись недоуменными взглядами.

– Послушайте, – сказала Ева после паузы, в течение которой тишину нарушило только приглушенное рыдание, вырвавшееся у их былой наставницы, – что-то мы не слишком веселы, если вспомнить, что собрались мы на радостную встречу старых друзей. С Синтией что-то не так?

Горесть мисс Кларксон была столь сильна, что Филлис в тревоге выбежала из комнаты в поисках единственного спасительного средства, которое пришло ей на ум, – флакона с нюхательной солью.

– Бедная, милая Синтия, – простонала мисс Кларксон.

– Да что же с ней такое? – спросила Ева. Она не была глуха к горю мисс Кларксон, но не смогла удержаться от легкой улыбки. На мгновение она перенеслась в школьные дни, когда умение ее собеседницы из самого неблагодарного материала создавать трагедию неизменно ее забавляло. Она не сомневалась, что в самом худшем случае ее старая подруга лежит с простудой или подвернула ногу.

– Ты знаешь, она замужем, – сказала мисс Кларксон.

– Ну, ничего страшного, Кларки, я в этом не вижу. Еще несколько надежнейших ставок, и я сама, возможно, за кого-нибудь выскочу. За какого-нибудь доброго, богатого, терпеливого мужчину, который будет меня баловать.

– Ах, Ева, милочка, – проблеяла мисс Кларксон вне себя от ужаса, – пожалуйста, погляди внимательнее на того, за кого ты выходишь замуж. Всякий раз, когда я слышу, что кто-то из моих девочек вступает в брак, меня начинают мучить самые дурные предчувствия. Мне чудится, что она, сама того не зная, шагнула за край страшной пропасти.

– Но с ними вы этими предчувствиями не делитесь, правда? Не омрачаете свадебного торжества? Неужели Синтия шагнула за край страшной пропасти? А я только сейчас говорила Филлис, как завидую Синтии: выйти за такую знаменитость, как Ролстон Мактодд!

Мисс Кларксон всхлипнула.

– Это не человек, а демон, – сказала она с надрывом. – Я оставила Синтию в отеле «Кадоган» всю в слезах… У нее очень милый тихий номер на четвертом этаже, правда, ковер не гармонирует с обоями… Бедняжка в отчаянии. Я старалась утешить ее как могла, но бесполезно. Она всегда отличалась душевной тонкостью. Мне надо поскорей к ней вернуться. Я сюда приехала только потому, что не хотела разочаровать вас, моих милых девочек…

– Почему? – сказала Ева с мягкой настойчивостью. Она знала по опыту, что мисс Кларксон, если ее предоставить себе, будет без конца танцевать вокруг да около, так ничего толком и не говоря.

– Почему? – повторила мисс Кларксон, моргая так, будто это слово было гирей, внезапно свалившейся ей на ногу.

– Почему Синтия была вся в слезах?

– Но я же объясняю тебе, милочка. Негодяй ее бросил.

– Бросил!

– Они поссорились, и он ушел из отеля. Это было позавчера, но он так и не вернулся. А сегодня она получила от него коротенькую записку, что он не вернется никогда. Втайне самым непорядочным образом он устроил так, что его багаж из отеля доставили в бюро пересылок, а куда он его оттуда забрал, не знает никто. Он исчез бесследно.

Ева уставилась на нее в изумлении. К такой ошеломляющей новости она готова не была.

– Но из-за чего они поссорились?

– Синтия, бедная девочка, была так расстроена, что ничего не могла мне сказать.

Ева скрипнула зубами.

– Скотина!.. Бедная старушка Синтия… Не поехать ли мне с вами?

– Нет, милочка, лучше я одна за ней поухаживаю. Я попрошу ее написать тебе, когда она почувствует, что в силах с тобой увидеться. Филлис, милочка, мне пора, – объявила она, потому что в гостиную вернулась хозяйка дома с флакончиком в руке.

– Но вы ведь только-только пришли, – сказала Филлис.

– Муж бедной старушки Синтии бросил ее, – коротко объяснила Ева. – А Кларки возвращается ухаживать за ней. Ей как будто очень скверно.

– Ах нет!

– К несчастью, да. И я должна поспешить к ней, – сказала мисс Кларксон.

Ева ждала в гостиной, пока не хлопнула входная дверь и Филлис не вернулась к ней. Филлис еще более грустная, чем всегда. Она так предвкушала это чаепитие, а из него ничего хорошего не вышло. Некоторое время обе молчали.

– Какие скоты мужчины! – наконец сказала Ева.

– Майк, – с чувством произнесла Филлис, – просто ангел.

Ева обрадовалась этому косвенному приглашению вернуться к более приятной теме. Злополучной Синтии она сочувствовала всей душой, но терпеть не могла пустопорожних разговоров, а сидеть и вздыхать по поводу трагедии, о которой они практически ничего не знали, было бы верхом пустопорожности. У Филлис ведь собственная трагедия, и вот тут, думала Ева, в ее силах как-то помочь. Она предпочитала не говорить, а действовать и была рада взяться за животрепещущую проблему.

– Да, поговорим о тебе и о Майке, – предложила она. – Пока я ничего не понимаю. Кларки пришла, когда ты только начала объяснять, почему отчим не может тебе помочь. И мне показалось, что оправдываешь ты его совсем не убедительно. Объясни подробнее. И кстати, я забыла его фамилию.

– Кибл.

– А! Ну так, по-моему, надо написать ему и объяснить, в каком ты тяжелом положении. Возможно, он ничего не знает и думает, будто ты по-прежнему купаешься в роскоши. А как он узнает, если не от тебя? На твоем месте я прямо попросила бы его сделать что-нибудь. Ведь твой Майк не виноват, что вы оказались в таком положении. Он женился на тебе, потому что был хорошо устроен и мог твердо рассчитывать, что место останется за ним. А уволен был из-за стечения обстоятельств. Напиши отчиму, Фил. И не жалей красок!

– Я уже написала. Как раз сегодня. Майк получил чудесное предложение. Ферма в Линкольншире. Ну, ты понимаешь: коровы и все прочее. Как раз то, что ему по душе и что он умеет делать хорошо. И всего-то нам нужно три тысячи фунтов… Но, боюсь, ничего не получится.

– Из-за тети Констанции?

– Да.

– А ты сделай так, чтобы получилось! – Ева вздернула подбородок и стала воплощением богини Решимости. – На твоем месте я бы сидела перед их дверью, пока они не раскошелятся, лишь бы от меня избавиться. Чтобы в наши дни падчерицу выгоняли босой на мороз – глупость какая! Что такого, если ты вышла за того, кого любишь? На твоем месте я бы приковала себя к решетке под их окнами и выла голодной собакой, пока они не повыскакивают с чековыми книжками, чтобы купить минуту тишины. Они живут в Лондоне?

– Сейчас они гостят в Шропшире в замке Бландингс.

Ева удивленно воззрилась на нее.

– В замке Бландингс? Да неужели!

– Тетя Констанция – сестра лорда Эмсуорта.

– Бывают же совпадения! На днях я уезжаю в Бландингс.

– Не может быть!

– Меня наняли привести в порядок каталог библиотеки.

– Ева, значит, ты в шутку попросила у Кларки подыскать тебе что-нибудь? А она приняла это всерьез.

– Нет, не в шутку. Бландингс имеет для меня некоторые минусы. Вероятно, ты хорошо знаешь замок?

– Я там часто гостила. Он очень красив.

– Следовательно, ты знакома со вторым сыном лорда Эмсуорта Фредди Трипвудом?

– Конечно.

– Он и есть минус. Ему приспичило жениться на мне, а я за него выходить не хочу. И вопрос стоит так: перевешивает ли приятная легкая работа, которая поможет мне спокойно продержаться до сентября, необходимость непрерывно подавлять бедного Фредди. Конечно, следовало бы сразу подумать об этом, когда он написал мне и посоветовал предложить мои услуги, но я так обрадовалась этой работе, что просто не сообразила. А потом меня начало грызть сомнение. Он до ужаса настойчивый юноша и предлагает руку и сердце с утра пораньше чуть ли не через день.

– А где ты познакомилась с Фредди?

– У общих знакомых после театра. Он тогда жил в Лондоне, но внезапно исчез, и я получила от него душераздирающее письмо: он наделал долгов, и отец насильно увез его в Бландингс, который Фредди, видимо, считает филиалом ада на земле. Мир просто кишит жестокосердыми родственниками.