Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Тем временем они вошли в гостиную, жутковатую комнатушку, полную подушечек, восковых цветов и фарфоровых собачек, неотъемлемых от дешевых лондонских меблированных домов. Ева, хотя фасад номера восемнадцатого мог бы послужить ей предостережением, не сумела подавить дрожи, встретившись взглядом с самой мерзкой из собачек, которая таращила на нее глаза с каминной полки.
– Не гляди на них, – посоветовала Филлис. – Бери пример с меня. Мы только переехали, и я не успела навести порядок. Вот и чай. Спасибо, Джейн, поставьте поднос сюда. Тебе налить, Ева?
Ева села. Она недоумевала, и ее мучило любопытство. Ей вспомнилась Филлис в их школьные дни – до неприличия богатая. Тогда ведь был какой-то отчим-миллионер. Что с ним произошло, если он допускает, чтобы Филлис прозябала в такой обстановке? Ева заподозрила тайну и с обычной своей прямолинейностью взяла быка за рога.
– Расскажи мне о себе все-все, – сказала она, устроившись настолько удобно, насколько позволяла своеобразная форма ее кресла. – И помни, что я тебя не видела два года, а потому ничего не пропускай.
– Просто не знаю, с чего начать.
– Ты же подписала свое письмо «Филлис Джексон». Начни с таинственного Джексона. Откуда он взялся? Последнее, что я о тебе слышала, было объявление в «Морнинг пост» о твоей помолв–ке с… Фамилию я забыла, но убеждена, что на «Джексон» она даже похожа не была.
– С Ролло Маунтфордом.
– Да? Ну, так что случилось с Ролло? Ты словно бы его где-то потеряла. Расторгла помолвку?
– Ну-у, она сама собой расторглась. Понимаешь, я взяла и вышла за Майка.
– Сбежала с ним?
– Да.
– Боже великий!
– Мне очень стыдно, Ева, что я обошлась с Ролло так по-свински.
– Не огорчайся. Человек с подобной фамилией создан страдать.
– Он ведь даже мне не нравился. У него такие противные шарящие глазки…
– Понимаю. И ты сбежала со своим Майком. Расскажи мне про него. Кто он, что делает?
– Ну, сейчас он учит в школе. Но ему это не нравится. Он хочет снова вернуться в деревню. Когда я с ним познакомилась, он был управляющим поместья каких-то Смитов. Майк учился с их сыном в школе и в Кембридже. Тогда они были очень богаты. Они были соседями Эджлоу. Я гостила у Мэри Эджлоу… Она тоже с нами училась, ты ее помнишь? И познакомилась с Майком на танцах, а потом встретила его во время верховой прогулки, а потом… Потом мы начали встречаться каждый день. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда, ну, и поженились. Ах, Ева, если бы ты видела наш домик! Везде плющ, вьющиеся розы. У нас были лошади, и собаки, и…
Филлис всхлипнула. Ева поглядела на нее с сочувствием. Сама она всю жизнь жила в веселой бедности и никогда, казалось, не придавала этому значения. У нее была сильная воля, смелость, и она наслаждалась, преодолевая множество трудностей, чтобы свести концы с концами. Но Филлис принадлежала к тем милым фарфоровым девушкам, кого жизненные невзгоды разбивают, вместо того чтобы вдохновлять. Ей необходимы были комфорт и приятная обстановка. Ева мрачно поглядела на фарфоровую собачку, а та в ответ ухмыльнулась ей с невыносимой фамильярностью.
– Мы только-только поженились, – продолжала Филлис, смигивая слезы, – а тут бедный мистер Смит умер, и все кончилось. Он, наверное, спекулировал на бирже, потому что никаких денег не оставил, и поместье пришлось продать. А у тех, кто его купил – какие-то владельцы угольных шахт из Вулвергемптона, – есть племянник, и они поручили поместье ему, а Майку пришлось уйти. Вот мы и переехали сюда.
Ева наконец задала вопрос, который мучил ее с той минуты, как она переступила порог:
– Ну, а твой отчим? Когда мы учились в школе, у тебя имелся богатый отчим, верно? Или он тоже разорился?
– Нет.
– Так почему же он вам не помог?
– Он бы с радостью, я знаю, если бы это зависело от него одного. Все тетя Констанция.
– Что сделала тетя Констанция? И кто такая тетя Констанция?
– Я ее так называю. Точнее сказать – она моя мачеха… Ну, почти. На самом деле что-то вроде двоюродной мачехи. Мой отчим женился на ней два года назад. И когда я вышла замуж за Майка, тетя Констанция ужасно рассердилась. Она хотела, чтобы я вышла за Ролло. Она сказала, что никогда меня не простит, и не позволяет отчиму помочь мне.
– Но какой же он слизняк! – сказала Ева с негодованием. – Почему он не настоит на своем? А ты мне еще говорила, что он тебя очень любит.
– Он вовсе не слизняк, Ева, а лапочка. Просто он у нее под каблуком. Видишь ли, она такая. Умеет быть очень милой, и они страшно привязаны друг к другу, но иногда она бывает твердокаменной… – Филлис умолкла. Входная дверь открылась, и в прихожей послышались шаги. – Это Кларки, и с ней, наверное, Синтия. Кларки обещала за ней заехать. Ева, не проговорись при ней о том, что я тебе сказала.
– Но почему?
– Кларки так по-матерински принимает все близко к сердцу. Очень мило с ее стороны, однако…
Ева поняла.
– Хорошо, поговорим потом.
Открылась дверь, и вошла мисс Кларксон.
Определение, которое Филлис применила к своей бывшей учительнице, было, бесспорно, удачным. Мисс Кларксон светилась материнством. Она была крупной, румяной и мягкой, и не успела дверь закрыться, как она уже кинулась к Еве, точно курица к цыпленку.
– Ева! Как я рада тебя видеть! Столько прошло времени. Милочка, ты чудесно выглядишь. И такой преуспевающей. И какая дивная шляпа!
– Я тебе позавидовала, едва ты вошла, Ева, – сказала Филлис. – Где ты ее купила?
– «Сестры Мадлен» на Риджент-стрит.
Мисс Кларксон, вооружившись чашкой с чаем и размешивая сахар, не упустила случая поморализировать. В школе Ева была ее любимицей, и она одарила ее нежной улыбкой.
– Ну разве я была не права – помнишь, Ева, сколько раз я повторяла тебе в милые прошлые дни: никогда не надо отчаиваться, каким бы черным ни казалось будущее. Я помню тебя в школе, милочка: бедна как церковная мышь, и никаких надежд на перемены, ну просто никаких! А посмотреть на тебя теперь… Весела, богата…
Ева засмеялась. Она встала и поцеловала мисс Кларксон, сожалея, что ей приходится разбивать иллюзии, но ничего другого не оставалось.
– Мне очень жаль, Кларки, милая, – сказала она, – но, боюсь, моя внешность вас обманула. Я все так же без гроша. Собственно говоря, когда Филлис сказала, что у вас теперь бюро по найму, я решила заглянуть к вам и узнать, нет ли у вас на примете какого-нибудь симпатичного места. Можно гувернанткой к ребенку с ангельским характером, или вдруг найдется душка-писатель, которому нужно, чтобы кто-нибудь отвечал на его письма и вклеивал в альбом рецензии на его книги.
– Деточка моя! – Мисс Кларксон была глубоко расстроена. – А я так обрадовалась. Эта шляпа!
– В шляпе вся беда. Конечно, мне не следовало даже думать о ней, но я увидела ее в витрине, несколько дней облизывалась и под конец сдалась. Ну а потом, естественно, пришлось одеться под нее. Купить туфли, платье в тон. Я устроила настоящую оргию, и теперь мне очень стыдно. Но как всегда, слишком поздно.
– Боже мой! Ты была сумасбродкой еще в школе. Помню, сколько раз мне приходилось выговаривать тебе за это.
– Ну, когда все было уже позади и я вновь обрела рассудок, выяснилось, что у меня осталось всего несколько фунтов и до прибытия спасательной экспедиции я не дотяну. Взвесив все обстоятельства, я решила вложить мой капитал целиком в одно предприятие.
– Но ты выбрала что-нибудь надежное?
– По всем признакам, да. На спортивной странице утверждалось, что это «Надежнейшая Ставка На Сегодня». Прыгучий Уилли в заезде два тридцать на скачках в Сандауне в прошлую среду.
– О Боже!
– Вот это я и сказала, когда бедняга Уилли пришел шестым. Но зачем расстраиваться, правда? Просто мне надо найти что-нибудь, чтобы дотянуть до сентября, когда я получу проценты за третий квартал… Но не будем говорить здесь о делах. Кларки, я забегу к вам завтра в бюро… А где Синтия? Ведь вы же должны были ее привезти?