Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
18
Эвридика. Внутренний монолог
Она укрыта девственностью новой
была; смежилась женственность ее,
как лепестки цветка перед закатом
Дальним эхом, отголоском
за Орфеем тих мой шаг
призраком, послушней воска,
сквозь Аидов полумрак.
Мне забвенье винным соком,
растекаюсь пеленой
Мнится, мнится: в дне далеком
не была ему женой.
Вестник он иных верховий
не летейских стылых вод.
И в его горячей крови
нет летейской не течет!
Речь его слепым пожаром,
а касанье, точно ток
Мне милей его кифары
асфоделевый росток.
Отзвуком я, бледной тенью
за пришельцем тих мой взгляд
по камням и по ступеням,
чтоб вернуть его назад.
Шелест платья Камень лижет
несговорчивый подол.
Вверх ступени свет все ближе
зло, горчайшее из зол!
Бестелесность бессловесность
беспросветность век бы шла
в неизбывность, в неизвестность
оглянулся довела
19
Алкиона
Пусть будут нам венцы из мертвых асфоделей.
Л. РыдлКосы не расплетать: нет той руки,
которая волос коснуться вправе
и если все ж Харон той лодкой правит,
то знаю я название реки
не будоража тайных, тихих смут,
прозрачных и дымящихся в них теней,
проникнуть в плоть цветущих там растений,
в лугах, где те растения цветут
стать асфоделью траурным цветком,
вбирать дождя живительные струи
всем телом, как вбирала поцелуи
того, о ком нельзя уж языком
земным и человечьим бесполезным
косы не расплетать
последний мыс
еще не зимородком камнем вниз,
коль не смогла сберечь его от бездны
косы не расплетать
нет той руки
20
Даная
Смиренье Забиться средь сумрачных впадин.
Со склепом сродниться (до юности жаден!),
врасти в его своды, беззвучно стеная
Невинная, дивная дева Даная.
Смятение Стены изрыты очами.
Дни слепорожденные стали ночами.
Скрестившая руки над бездной, нагая
Бессмертная, вечная песня Даная.
Томление плоти. Зов в жилах, под кожей
Даная на брачном затихшая ложе
в предчувствии чуда (счастливый свободен!)
дождя золотого меж жаждущих бедер
21
Антигоне
Уйдешь, придешь и дорисуешь танец.
День холмам и ночь пещерам
бесконечен трудный путь.
Но, на мир слепой ощерясь,
полюбить не позабудь
этот вкус родной и горклый
(мир тебе любовь и кров).
И не зря в твоих аортах
бьет шальная эта кровь
Девочка совсем тростинка
в куклы бы тебе играть.
Поперек твоя тропинка,
вдоль закон, и власть, и рать.
Вынесешь ли эти глыбы?
Выдюжишь? Два бугорка
грудь твоя несет погибель
эта бурная река
Завивай густые кудри,
в зеркальце весь день дивясь,
мажь курносый носик пудрой
Не к добру со старцем связь.
«Будь разумна, Антигона»,
целый мир тебе поет.
Слышишь, белая ворона?
Это камнем вниз полет
И при жизни он был трупом:
жизнь его и мрак, и смрад.
Что так глупо, что так тупо
ты твердишь, что он твой брат?..
Будто выбрана из сотен
словно свежая струя
Антигона, «анти» «против»
Сжалься, девочка моя
22
21
Антигоне
Уйдешь, придешь и дорисуешь танец.
День холмам и ночь пещерам
бесконечен трудный путь.
Но, на мир слепой ощерясь,
полюбить не позабудь
этот вкус родной и горклый
(мир тебе любовь и кров).
И не зря в твоих аортах
бьет шальная эта кровь
Девочка совсем тростинка
в куклы бы тебе играть.
Поперек твоя тропинка,
вдоль закон, и власть, и рать.
Вынесешь ли эти глыбы?
Выдюжишь? Два бугорка
грудь твоя несет погибель
эта бурная река
Завивай густые кудри,
в зеркальце весь день дивясь,
мажь курносый носик пудрой
Не к добру со старцем связь.
«Будь разумна, Антигона»,
целый мир тебе поет.
Слышишь, белая ворона?
Это камнем вниз полет
И при жизни он был трупом:
жизнь его и мрак, и смрад.
Что так глупо, что так тупо
ты твердишь, что он твой брат?..
Будто выбрана из сотен
словно свежая струя
Антигона, «анти» «против»
Сжалься, девочка моя
22
Галатее
Ты сбудешься. Как дождь. Как снег. Как сон.
Чем глубже в дождь, тем радуги яснее.
Предрешено: он твой Пигмалион,
ты космос, или просто Галатея.
Ты сбудешься. Немотствует восток.
Молчит резец, кость в темноте белеет.
Но сон Пигмалиона неглубок.
Ты для него манок. Ты Галатея.
Ты музыкой томительной в руках
и с каждым днем все ярче, все звучнее.
Ты зов. Ты глубина. Ты тайный взмах.
Ты женщина. Ты небо, Галатея!
Ты сбудешься! Соблазн любви велик.
Из смертных кто еще из кости ожил?
Он даст тебе и плоть, и дух, и лик.
Вдохнет тебя и выдохнуть не сможет
Столичные строфы
Евгения Онегина. г. Москва
Об авторе:
Евгения Онегина 25-летняя московская поэтесса крутого нрава, никогда не лезущая за словом в карман.
Променяла Петербург на Москву по любви, работает в офисе, пишет стихи в заметки телефона и ездит на метро.
© Онегина Е., 2015
Столичные строфы
моя девочка снова тиха
и уставилась перед собой.
а причиной какой-то нахал,
проходимец, поэт и бэдбой.
ее ангел почти бескрыл
в человеческой мясорубке.
он вчера еще рифмами крыл,
а сегодня бросает трубки.
моя девочка, скоро зима.
хватит думать о той весне.
если вдруг опротивеет тьма,
ты посмотришь и выпадет снег.
если вдруг опротивеет день,
если станет, как в штате Айова,
ты запрыгнешь в метрополитен
и, конечно, на Воробьевы.
вспоминать и курить и молчать,
копошиться в утробе лет.
помнить запах его плеча
и пытаться забыть силуэт.