Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Правильно говорят большевики! поддержал сына отец. Всех буржуев и помещиков мы прижмем к ногтю. А если потребуется можно и в порошок. Щас рабочие в силе, и все будет по нас.
С этим я согласен, торопливо ответил Петр, не желавший, чтобы отец и брат его неправильно поняли. Но у нас на железке говорят, что нужно всем социалистам быть вместе, чтобы не наделать ошибок. Так, говорят, лучше для России.
Вон, Керенский эсер! наобещал огромную кучу реформ народу, а что сделал? возразил брату Сергей и сам же коротко ответил на свой вопрос: Ничего! Выступал у нас на фронте, все обещал и землю селянам, и рабочим что-то. Единственное только просил воюйте, хлопцы. А потом мы вам все дадим. Ну, у хлопцев и раскисли уши хлопают ему. Единственное свое обещание выполнил воевать. Пошли мы в июне в наступление, а снарядов нет, патронов дали кот наплакал и сказали, мол, больше, ребята, на штыки надейтесь. А немец, он так просто под штык не идет. Он воевать умеет. Пока нашего брата артиллерией не выкурит из окопа, в атаку не идет. А мы бегаем и прячемся от ихних снарядов от ямки к ямке. Упадешь в нее, а там уже какой-нибудь солдатик или скрутился в калачик мертвый, значит, или еле дышит, просит помочь ему, санитаров позвать, попить дать и это было в наступлении, не в обороне! Голову бы за это Саше Керенскому оторвать! Если бы еще раз приехал после этого наступления на фронт, мы его бы порвали на куски, как собаку паршивую, за подлость к солдатам.
Хотя Сергей внешне говорил зло, на душе его злобы не было. Он был спокоен, только чувство горечи отражалось в его глазах, а фигура выражала непомерную усталость. Было видно, что годы разлуки с семьей сильно изменили его. Это был уже не тот рубаха-парень, готовый при первой возможности побузить, поспорить ни за что ни про что. Сейчас в нем чувствовалась целеустремленность, готовность сознательно идти куда-то в новое неизвестное. Это была сложившаяся, несмотря на молодость, личность со своими взглядами и оценками, которые уже сложно было поколебать кому-то другому, даже родителям.
А как тебя ранило? наконец прямо решился спросить сына отец.
Так же, как и всех. Мы в атаку а немцы нас шрапнелью, да с пулеметов. Так мне осколками левый бок развалило. Думал конец. Никому не нужен. На мое счастье, выходили из атаки донские казаки. Они дальше нас прорвались к немцам, но те их прижали, и они обратно. Сначала не хотели меня брать, у них самих полно раненых да и убитых они с собой забирали. А один спросил меня откудова я? Говорю, с Луганска. Ну, тот и говорит земляк, мол, наш. Хочь солдат, но из Войска Донского. Ребята, возьмем его с собой. Бросили меня в телегу и поехали. Спасибо им, а то бы уже лежал и земле и тлел.
Не говори так, сынок! вмешалась в разговор мать. Бог послал тебе на спасение казаков.
Они хороши везде, ответил отец, имея в виду казаков. Как погонять нашего брата рабочего, они тут как тут. Как врежут нагайками так неделю, а то и больше болит. Они и сейчас рядом с Луганском стоят. Как потребуется, они в городе наведут порядок, чтобы никакой революции не хотелося. Они твердяки, все делают на совесть. Им революция до одного места тут отец назвал конкретное место. Они живут богато.
Не все, возразил Сергей. Я на фронте видел, как богатые казаки а они все у них командиры изгалялись над простыми казаками. У нас и то проще было. А у них все по ранжиру.
Пока мужчины курили и вели неспешный разговор, женщины накрыли стол. Мать из заначки достала только ей известно где хранимую от отца литровую бутылку водки и обратилась к мужу и сыновьям:
Сидайте до столу.
Все расположились за столом плотно друг к другу. Антонина наложила в общую миску вареной картошки, поставила тарелки с солеными огурцами и салом, тонкими кусками нарезанный хлеб. Вот, собственно, чем исчерпывались закуски. Мать, словно стыдясь за скудость стола, извиняясь, сказала:
Все дорого нынче в магазине и на рынке. Сегодня пусть так, а завтра что-нибудь куплю получше. Ни отцу, ни мне еще не отоварили продовольственные книжки. Неизвестно, когда получим за октябрь.
Федор открыл бутылку, не обращая внимания на слова жены, и стал разливать водку в стаканы. Сергей молча взял свой вещмешок, развязал его и вынул две пятифунтовые банки мясной тушенки, завернутые в чистую тряпку кусок сала и хлеб, вещмешок сразу же вполовину стал меньше.
Чуть не забыл, пояснил он. У меня тоже есть, чем перекусить. Немного дали в Екатеринославе на прощание, как суточное довольствие.
Сергей вытащил из-за голенища широкий нож, сделанный им самим на фронте из штыка австрийской винтовки, вынул его из кирзовых ножен и быстро вскрыл банку.
Нам такое не выдают, сказал отец. А вот Петр иногда получает.
Угу, подтвердил Петр. Наш профсоюз берет продуктами за перевозку продовольствия и дает на паек нам, и он снова замолчал.
Ну, сынки, берите стаканы, сказал отец. И ты, мать, тоже подыми за приезд сына.
За приезд треба выпить, торопливо согласилась Анна, не переносившая водку за то, что ее неумеренно пил Федор. Тоня и ты
Да я уже взяла, ответила невестка.