Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
За встречу, за то, что возвратился домой живой и но дальше отец почему-то не добавил необходимое в этих случаях слово, и мужчины крупными глотками выпили почти по стакану спиртного. Мать отпила немного, а Антонина только пригубила.
Картошка была горячей, тушенка вкусной, сало как масло таяло во рту, и Сергей, который был голоден, все это стал торопливо есть.
Кушай, Сереженька, с нежностью говорила мать, глядя на него счастливыми глазами, казалось, забывшая о других. Завтра куплю мяса на рынке и приготовлю что-нибудь получше, она почти не притрагивалась к еде. Ты, поди, давно не ел домашнего. Завтра приготовлю чтось смачного. А то мы со старым, она имела в виду отца, уже ничего толком не готовим, продолжала извиняться мать за бедный ужин.
Картошка была горячей, тушенка вкусной, сало как масло таяло во рту, и Сергей, который был голоден, все это стал торопливо есть.
Кушай, Сереженька, с нежностью говорила мать, глядя на него счастливыми глазами, казалось, забывшая о других. Завтра куплю мяса на рынке и приготовлю что-нибудь получше, она почти не притрагивалась к еде. Ты, поди, давно не ел домашнего. Завтра приготовлю чтось смачного. А то мы со старым, она имела в виду отца, уже ничего толком не готовим, продолжала извиняться мать за бедный ужин.
Теперь будем, подтвердил ее слова Федор. Сын приехал, надо будет тебе, мать, готовить хорошо. Ты, Сергей, в свой цех пойдешь, там токаря требуется. Им хорошо платят, на продовольственную книжку больше дают. У нас не то, что на Гартмане побольше платят. Там у них рабочие стонут, но работают.
Да я еще не знаю, где работать. Я с армии не уволен, можно считать самовольно пока ее покинул. Да и время сложное, надо эксплуататоров поприжать.
Экплутатры, еле выговорил это слово отец, сами убежуть. Власть же наша теперь, рабочая, а значит и сила наша, размышлял захмелевший отец.
Пока нет. Это в Питере и Москве большевики молодцы, быстро все делают, а у нас хламья всякого много. Они и за рабочих вроде, а делают против. В Киеве почему-то считают Донбасс украинским, и не слишком расположены к России.
Как? Донбасс? удивленно спросил отец. Мы ж с Расеи пришли и построили здесь все, на пустом месте. Так нельзя.
Они говорят, что в селе живут украинские крестьяне, а в городах русские и переделанные на русский лад украинцы. Если коротко раз земля за украинцами, то это ихняя территория, а города расположены меж этих сел. В Киеве собрались выходцы из австрийской Галиции и командуют. Им Россия, как бельмо на глазу, хотят отделить от нее Украину. Не понимают, что украинцы тоже рабочие и крестьяне, и им советская власть даст и землю, и все остальное, а те ж не дадут.
Вот приезжал твой дед из деревни, вмешалась мать, он вот это сало привез так балакает так ежели зимой земли им не дадут, то они ее к весне сами поделят. Сколько ж терпеть народу без земли? Он ще сказав, что селяне этот годок терпели, но больше не будут.
Большевики им уже дали землю. Пусть теперь крестьяне по закону забирают землю. По большевистскому закону, подчеркнул Сергей.
Я слыхала об этом, вздохнула мать. Но как-то не верится
Верь, Анна, удовлетворенно проговорил запьяневший Федор. Это твоя крестьянская душа не верит новой власти. А большевики молодцы! Они не украинские политики, не тянут раз-два и наше.
А может можно договориться всем и Киеву тоже и вместе революцию двигать? проговорил молчаливый Петр, вернувшийся к своему прежнему вопросу.
Вряд ли. Особенно с Киевом. У них национальные интересы, а у нас рабоче-крестьянские. Мы хотим справедливости для всех, независимо от их национальности, а они наоборот свободу только украинцам к тому же галицийцы хотят командовать Украиной без участия наших губерний и городов. Это в корне нас различает.
Кого?
Большевиков и раду.
Но эсеры и меньшевики тоже за социалистическую революцию! Вон, они возглавили наш профсоюз, и мы живем не хуже, чем рабочие с патронного. Они тоже за рабочих.
Ты, брат, не до конца понимаешь это. Я уже говорил тебе и снова повторю, а ты своим расскажи. Меньшевики и эсеры хотят все сделать постепенно, вместе с буржуями да с помещиками. Но вместе с буржуями мы далеко в революции не пойдем. Мы от них должны нашу страну очистить, а потом и мир строить, и коммунизм. А вместе с ними мы не построим, они будут мешать. А чтобы не мешали, надо часть их сделать рабочими пусть понюхают, как живут эксплуатируемые а других, если потребуется, уничтожить.
Так много уничтожить-то придется.
Пусть. Но с ними ничего общего не получится. Это вам они мозги законопатили, что они революционеры. Но с ними будешь ты свой горб гнуть на буржуев, как и гнул. Понял? и сочувственно добавил: Нет в тебе, Петр, классового чутья.
Может быть, неуверенно согласился Петр.
Хватит спорить, сказал отец, разливая водку. Давайте еще за встречу.
Мать сказала, что ей хватит, отказалась и Антонина. Отец не возражал. Но отказался и Петр, объяснив, что ему рано утром идти на работу, и он себя плохо чувствует с похмелья. Когда выпили по второй, в дом осторожно вошли дети Петра. Ане было уже одиннадцать лет. Худая, с тоненькими косичками и большими черными, как у матери, глазами, выделявшиеся крупными каплями на бледном лице. Виктор был меньше ростом, наоборот коренастый и круглолицый, со светлыми волосами. От открывшейся двери огонь в лампе заколебался, и причудливые тени пошли гулять по стенам.