Терентiй Травнiкъ - И Музыка, и Цвет Стихотворения стр 4.

Весна и юлиста и статна.
Быть может потому тетрадь
Стихов неряшлива и в пятнах 
В чернильных пятнах. Не узнать

По ней вчерашнего поэта.
Что холил каждый лист строкой.
Весна И это ль не примета,
Что мне не пишется тобой?

Ну как поэту без оттенков,
Без шепота полутонов?
Ушла из школ природных «сменка» 
Законных утр и вечеров.

Весна, что сможет называться
Тобою? Будешь ли ты впредь?
Позволишь ли себе рождаться
С ручьями, таять Зеленеть

Пугливой нарожденной почкой
И мать-и-мачехским желтком,
Влезать стыдливой новью в строчку
С ленцою юной и зевком

Окрест же ныне молятся
И ты, друг, примечай:
Пришла Святая Троица
На Русь твою, встречай!

Все  зелено, все травами,
Душистые церква.
Триангельской оправою
Русь нынче скреплена.

Что скажешь, друже, более?
Чем выкажешь любовь?
Как только с доброй волею
Отдашься жизни вновь!

Свершилось! Сорок девять лет 
Я эту дату ждал с рожденья.
В ней строф стихов моих секрет,
Слагаемые вдохновенья.

В ней цвет невидимых картин,
Что я осваивал с рожденья,
Где каждый чистый лист вершин,
Подстать всем горечам паденья.

В ней танец надлежащий муз,
Чье благородство несравненно.
Скрепленный жребием союз 
Печать словес, что неразменна.

Четыре, девять  вот они
Пришли ко мне на суд и славу.
Путь узок, что не говори 
Бессильны опыт здесь и навык.

Но знаю, как из глубины
Сапфира неба в час полночный
Струятся слезы тишины
К сердечной чаше. В центр точно

Направлен сей поток и в нем
Постигнутое безвременье
Со всецелительным огнем
Молитвы и благодаренья.

Повсюду радость примечаю!
Отец, и Сын, и Блаже 
Единым духом исполняют
Тела и души наша!

Сегодня Русь  на всю страну,
Сегодня  травы стелются.
Бывают чудеса. А ну,
Взгляни  и впрямь метелица!

Кружит медовый аромат
Цветочный, пьяно-пряный.
Москва не просто город  град
Великого Ивана!

Хранитель памяти Святой
Со златоглавым пламенем
Стал всероссийскою свечой
С покоем белокаменным!

Живи и царствуй во благах,
Отечество свободное.
Смиренным пламенем в веках
Горит Свеча народная!

Русь, благомудрие святынь,
Дарохранительнице наша.
Господь, Владыко и Святый!
Припадаем к единой чаше!

К тебе, Отчизна, облик свой,
К душе твоей расположили.
Ты стала прежде век Святой,
Всех век, Хранящая Россию!

К тебе страна и дщерь, и сыне,
К тебе с любовью люд спешит.
Храни же всех в Христовой силе,
В надежде, что не посрамит.

Случается такое
В обычной жизни нашей.
Когда однажды двое
Кто?  спросишь,  а не важно.

Так вот, те двое станут
Искать друг друга вскоре.
Ведь поздно или рано
На стыке, на изломе

Душа их занеможет
Без взглядов и касаний.
Душа, она ведь тоже
Ждет иногда признаний.

Она не семижильна,
Она  обыкновенна,
Как городская пыль на
На платье у царевны.

Она заставит этих
Двоих истосковаться.
Двоих на целом свете
Открыться и признаться.

Она лишит покоя,
Перевернув все мысли.
Случается такое
В душе у каждой жизни!

И если бы ни эти
Души незрелой требы,
Кто б несмышленым детям
Смог о любви поведать?

Случается такое
В обычной жизни нашей.
Когда однажды двое
Кто?  спросишь,  а не важно.

Так вот, те двое станут
Искать друг друга вскоре.
Ведь поздно или рано
На стыке, на изломе

Душа их занеможет
Без взглядов и касаний.
Душа, она ведь тоже
Ждет иногда признаний.

Она не семижильна,
Она  обыкновенна,
Как городская пыль на
На платье у царевны.

Она заставит этих
Двоих истосковаться.
Двоих на целом свете
Открыться и признаться.

Она лишит покоя,
Перевернув все мысли.
Случается такое
В душе у каждой жизни!

И если бы ни эти
Души незрелой требы,
Кто б несмышленым детям
Смог о любви поведать?

Смеркается, но вечер светел,
И нежен вдумчивый закат.
Что лучше скажет мне о лете,
Чем лип душевный аромат.

Такой родной, такой знакомый,
Как контур пушкинской строфы.
Присела тишина у дома
И с нею рядом я и ты,

И липы Ох уж эти липы! 
Усадеб сладостный напев.
Сегодня я из века выпал,
Едва на лавочку присев.

Закрыл глаза и окунулся
Душою в мир цветущих грез.
Куда? Откуда он вернулся?
И, подхватив меня, понес

Сквозь еле различимый вечер
На самый, самый тонкий край.
И только локон, губы, плечи
И тихое твое: прощай

Вечерний август  он особый.
Когда в томленой синеве
Песочной россыпью и много
На небе звёзд. И жалко мне,

Что я по-прежнему не местный,
Я  городской. Тогда во всем,
Что август позволяет  тесно,
Оно, досадно, не мое.

Оно б душе моей сгодилось,
Ах, август, что ни говори,
Не раз мне это чудо снилось!
Но выстлан городским внутри.

А я хочу грести в туманах,
Травой дышать из кулака,
Без объяснений и обманов
Стать августовским на века.

И непременно  деревенским,
Простецким, захолустным стать,
Чтоб август больше не был тесным,
Чтоб смог душе своей сказать:

Вечерний август  он особый,
Без вездесущей суеты.
Смотри, душа, как счастья много!
Теперь остаться сможешь ты.