Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
А сейчас, давайте вернемся к тому трагическому месту моего повествования, где меня, словно ветер в бутылку, заперли одну в пустой квартире. В пустой, не в смысле мебели, а в смысле общения. Это сейчас можно позвонить кому угодно, выйти в скайп и войти в интернет, а тогда А тогда, это было равносильно смерти. Во всяком случае для меня.
Спасали две вещи: лето и первый этаж, достаточно низкий для того, чтобы я могла разговаривать с друзьями через окно. Через него же я поила жаждущих водой, кормила голодных бутербродами и показывала кукольные представления всем скучающим.
Когда все сюжеты для кукольных спектаклей в моей голове иссякли, руки затекли, а мне осточертело, сидя на корточках, оставаться невидимкой, мною придумалось нечто совершенно неисследованное, а именно открытие домашней ветлечебницы. Через окно на веревке была спущена табуретка, на которую становился каждый, пришедший к «доктору» на прием. В течение двух часов все близлежащие подвалы, чердаки и кусты были исследованы на наличие беспризорных кошек и собак. Позже ко мне стали поступать и другие, уже домашние, «животные» попугаи, канарейки, аквариумные рыбки и один карась, только-только купленный в гастрономе. Когда закончились и они, в ход пошли кузнечики, бабочки, тараканы и даже две большие зеленые мухи. Я осматривала всех, ставила диагноз и госпитализировала. Так что к приходу мамы в квартире мяукало, гавкало, жужжало и гадило одиннадцать кошек, четыре котенка, восемь собак, две банки с рыбками, и десять спичечных коробков с кузнечиками, тараканами и двумя зелеными мухами. Ругать меня мама не стала, лишь молча выпустила всю живность на волю и тщательно вымыла полы, с хлоркой. Больше меня в квартире не запирали.
С началом сентября всем стало полегче я пошла в школу. Училась я хорошо и всячески активничала в общественной жизни: собирала макулатуру, рисовала стенгазеты, возглавляла тимуровское движение и принимала участие в подготовке КВН-ов, школьных утренников и вечеров.
Меня было так много, что хватало на всё и на всех, но, мне хотелось еще больше еще больше новых друзей и интересных событий. А, приблизительно с пятого класса я начала влюбляться. Первый раз это случилось с одноклассником Сережей, который был приглашен на мой день рождения, и пришел, зажав под мышкой огромную коробку конфет, а в протянутой руке скромный букет неярких нарциссов. Как выяснилось позже, в гости его собирала мама, которая очень хорошо отнеслась к нашей дружбе. Сережа был ленивым троечником, а я активной отличницей, и этот мезальянс пришелся ей по душе, но никак не оправдал ее ожиданий. Сережа не стал лучше учиться и, вообще, очень скоро меня разочаровал, хотя и остался мне другом на долгие годы. Я, вообще, всегда была убеждена, что друзей должно быть много. Как можно больше.
Перевлюблявшись во всех мальчишек своего класса, кроме троих, самых неликвидных коротконогого и толстопопого Гиржмана (убейте, не помню как его звали), пришлепнутого Александра Романенко и красавца Кости Агаркова, влюбленного в самого себя по самое не хочу.
Моя студенческая жизнь тоже была полна событиями. Мы ездили на картошку, красили качели в подшефном пионерлагере, а летом работали там же пионервожатыми. И снова вокруг меня все бурлило, кипело и фонтанировало. Идеи выскакивали из моей головы с необычайной легкостью, заражая всех и будоража.
Несмотря на всю свою недоласканность, главной моей потребностью было не получать, а отдавать эту самую энергию любви. Откуда она бралась неведомо, но, ее во мне уже накопилось столько, что, порой, она начинала вскипать в моей крови, отзываясь во всем теле ноющей болью. Нерастраченная и невостребованная любовь распинала меня изнутри, натягивая кожу и угрожая взорваться, разнести в клочья душу и тело. Я так ощущала. И с этим надо было что-то делать.
В то время я напоминала щенка алабая, большого, жизнерадостного, любвиобильного, который носится от человека к человеку, тычется носом в ладонь каждому, кто поманит, подпрыгивает и старается лизнуть лицо, повизгивая от переполняющих его чувств. Ошалевший от любви, глупый, искренний, преданный собачий дурак.
Я всячески участвовала в судьбах своих многочисленных друзей и подруг, постоянно кого-то выручала, спасала, выслушивала и мирила поссорившихся. Мне до всего было дело, потому что очень нравилось быть нужной и востребованной, но еще сильнее мне хотелось быть любимой. Стать единственной для кого-то одного. Но, этого почему-то не происходило. И больше всего на свете мне хотелось знать почему?
Один мой друг-фотограф, с которым мы однажды провели целый день, снимая цветущие в парке деревья, а потом, устав и изголодавшись, «упали» в одной из кафешек, заказав по двойной порции дерунов и по пятьдесят водки, захмелел и признался:
Опасная ты, Дашка, ой опасная
В каком смысле? уточнила я, слегка опешив, и удивленно помахивая вилкой.
Ну с тобой, это, как на ящике с динамитом сидеть, не знаешь, когда рванет!
Он жестом подозвал официанта и попросил «повторить», а когда тот принес нам еще две полные стопки, быстро влил одну из них в себя и добавил, вальяжно откинувшись на спинку стула и подняв вверх указательный палец: