«Две маленьких ученицы балетной школы Гранд‑Опера, нарушив правила, отправились играть на крыше здания. Одна из них упала. Это падение могло кончиться трагедией, сейчас девочка в тяжелом состоянии. Начато расследование».
У меня все поплыло перед глазами. Мама спросила, о какой девочке идет речь.
К счастью, там не было наших имен – кажется, не полагается писать их, если заметка о детях. Но мне пришлось ответить, что там написано о Бернадетте. Мама ужасно удивилась:
– Бернадетта! Твоя лучшая подруга!.. И ты ничего мне не сказала?
Я прошептала:
– Не сказала, чтобы не огорчать тебя.
Мама все больше и больше удивлялась.
– А Фредерик? Он тоже ничего не сказал…
– Он поклялся мне хранить тайну.
– Ты хочешь иметь тайны от меня?! Но ты же знаешь, что не должна ничего скрывать! Что же такое там случилось?
И я сказала, что Бернадетта пошла поиграть на крышу, а там упала. Мама была потрясена.
– Но это же безумие! Бедняжка! Видишь, как она наказана? Надеюсь, тебя в тот раз с ней не было?
Пришлось опять соврать! Я покачала головой и вздохнула:
– Нет, я не была с ней…
– Тем лучше. Не делай ничего, что может тебе повредить, особенно сейчас. Месье Барлоф дал тебе такую прекрасную возможность! Значит, нужно использовать ее как можно лучше. Нужно оправдать его доверие!
Оправдать доверие!!!
Нет, я не заслуживаю ничьего доверия… Потому‑то я так и боюсь… Со вчерашнего дня я просто полумертвая от страха…
Мама никак не могла успокоиться, что‑то она чувствовала. И еще ее очень удивило, что Фредерик не зашел поздороваться с ней, как обычно.
Вдруг она решила:
– Схожу‑ка я к Фредерику – может быть, он будет разговорчивее тебя!
И поднялась к соседям.
Господи, как бы я хотела знать, что они ей там наговорят!
Когда мама вернулась, было заметно, что она огорчена. Конечно, она поссорилась со своим Фредериком, но похоже, он ничего ей про меня не сказал! Это самое главное!
Сегодня утром, когда я собиралась в школу, позвонили в дверь. Мама была в ванной, и я открыла сама. Консьержка разносила почту, и она сказала, что вот письмо для мадам Надаль. У меня закружилась голова. Письмо было из дирекции театра. Сама не знаю, как это пришло мне в голову, но я засунула его в ранец и сказала маме, что ошиблись дверью. Потом я ушла. Я шла, как во сне, как в дурном сне, и я даже забыла обернуться, чтобы помахать рукой маме, которая каждое утро провожает меня, глядя из окна.
На автобусной остановке я прислонилась к фонарю, разорвала конверт и прочла письмо. Меня как будто ударили ножом. Вот. Я исключена. Так написано.
"Мадам,
вследствие тяжелого несчастного случая, произошедшего во время спектакля и явившегося результатом поведения вашей дочери, к сожалению, я вынужден принять дисциплинарные меры. Она исключена из состава учениц балетной школы при Гранд‑Опера и с сегодняшнего дня больше не может ни посещать занятия, ни участвовать в репетициях и спектаклях".
Исключена! С сегодняшнего дня!
Подошел мой автобус. Кондуктор поздоровался со мной, водитель ждал, пока я поднимусь по ступенькам, но я не двигалась, я просто не могла пошевелиться, и автобус ушел без меня.