Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Золотые на пышном столе кубки ставил легко.
Поприветствовав кубком, сам русый сказал Менелай им:
«Пищи кушайте нашей, друзья, на здоровье; едой {60}
Утолите вы голод, спрошу я, какого вы края?
Не увяла, я вижу, порода родителей в вас;
Базилевсов вы дети, какие от бога бывают,
Скипетр держат, подобные вам, а не черни подчас».
Тут им подал бычатины жареной кус, из почётной {65}
Своей доли большой отделивши рукою им часть.
Протянули они руки к свадебной пище охотно;
Утолили и голод роскошной едой, и питьём.
К Несториду склонившись чуть, чтоб не подслушали только
Речь его, прошептал Телемах осторожно: «Вот дом! {70}
Несторид, мой возлюбленный друг, посмотри, благородный,
Видишь, много здесь стали сверкающей в стенах кругом;
Блещет златом, сребром, янтарём и слоновою костью;
Зевс один на Олимпе имеет такое в домах;
Вот богатство! Как много всего! Изумилась природа!» {75}
Менелай русокудрый, услышав тот шёпот в устах,
Обратившись, обоим им бросил крылатое слово:
«Дети, смертным нам с Зевсом нельзя поравняться, на страх
Ведь и дом, и сокровища бога нетленны, и новы;
Люди ж только поспорят богатством и властью со мной, {80}
Но, стерпевши немало, немало скитавшись, я снова
Много вёз в кораблях, возвратясь на восьмой год домой.
Видел Кипр, посетил финикиян, Египта достигли,
К чёрным шёл эфиопам, сидонян, эрембов знал строй;
Был и в Ливии я, где рогатыми овцы родились, {85}
Ежегодно три раза и козы, и овцы родят;
В той стране и полей господин, и пастух не трудились,
Сыр и мясо, и жирное там молоко все едят;
Круглый год изобильно бывают доимы коровы.
Той порой, как в далёких я землях богатства собрав, {90}
Проходил, мой в отечестве брат от убийцы пал кровью,
Непредвиденно, хитрым предательством женским увит.
С этих пор и мои мне сокровища стали не новы.
Но об этом, конечно, отцы, кто бы ни были вы,
Рассказали О, горестно было мне зреть истребленье {95}
Дома, светлого прежде, богатого многим. Увы!
Рад остаться я с третью того, чем сейчас я владею;
Жили б люди на свете, которые в Трое большой
Клали жизнь, далеко от Аргейи, коней не жалея.
Часто, их поминая, о них много плача душой, {100}
Я сижу одиноко под кровлей дворцовой; порою
Горем их услаждаю я сердце, забыв той порой
Горе, явно нас скоро холодная Смерть упокоит.
Сколь ни сетую в сердце своём я, их всех помянув,
Об одном мысль особенно губит мой сон, и расстроит {105}
Аппетит мой, поскольку никто из ахеян, взглянув,
Бед не встретил, как снёс Одиссей; на труды и печали
Он рождён; ну а мне сокрушаться досталось, всплакнув,
Видя, долго отсутствие длится его; не слыхали,
Жив он, умер ли; плачет отец безутешный, седой {110}
Только старец Лаэрт, с Пенелопой, с младым Телемахом,
Бывшим только в пелёнках, когда шёл из дому грозой».
Скорбь о милом отце пробудил в сыне он, давши маху.
И катилась с ресницы сыновней слеза за слезой,
Поминая отца; взяв пурпурную мантию, взмахом {115}
Ею слёзы закрыл; видя то, Менелай угадал,
Но, рассудком и сердцем колеблясь, не знал он, от страха,
Ждать, чтоб сам говорить об отце своём юноша стал,
Иль вопросами выведать всё от него понемногу?
Той порой, как рассудком и сердцем колеблясь, молчал, {120}
Из своих благовонных покоев Елена к порогу
Вышла, словно сама Артемида, чей лук золотой.
Кресло пышной работы Адраста подвинула; в ноги
Положила Алкиппа ей мягкий ковёр шерстяной;
С драгоценной корзиной серебряной Фило приходит, {125}
Дар Алькандры, супруги Полиба, в египетский зной
В Фивах жившего, много сокровищ имел в обиходе.
Две литого сребра Менелаю купальни, и к ним
Два треножника дал, злата десять талантов в походе;
И богато Елену Алькандра одарит своим, {130}
Золотую, с корзиной овальной ту прялку; корзина
Золотую, с корзиной овальной ту прялку; корзина
Серебра, но края золотые; и это хранив,
Фило ставит, пришедши, к хозяйке поближе придвинув
Много пряжи сучёной; на ней же и прялка лежит;
Шерсть волною пурпурного цвета. И кресло подвинув, {135}
Сев, прекрасные ноги свои на скамью положив,
С любопытством у мужа тогда по порядку спросила:
«Смог узнать, Менелай боговидный, теперь мне скажи,
Кто пришедшие гости, наш дом посетившие милый?
Я скажу, справедливо ли, нет ли, не знаю, но грудь {140}
Говорит, что ещё никогда, изумляться не в силах,
Мне в жене не случалось, ни в муже такого взглянуть
Сходства, гость с Телемахом, царя Одиссея, не скрою,
Сыном сходен; младенцем его, взяв с ахейцами путь,
Оставлял, когда вы за меня, недостойную, к бою, {145}
Все ахейцы на Трою послали смертельную рать».
Менелай русокудрый ответил тогда, сам расстроясь:
«Что, жена, говоришь, справедливым и я вижу, мать.
Дивно сходство! Такие же ноги, такие же руки,
То ж в глазах выражение, та ж голова, льют опять {150}
Кудри густо на ней; помянув же в беседе, как друга,
Одиссея, я вспомнил беду, что терпел за меня;
Тут с ресницы упала, заметил, слеза, и взяв в руку
Он пурпурную мантию, ею закрылся, стоня».
Писистрат Несторид тут сказал, отвечая завидно: {155}
«Боговидный Атрид Менелай, повелитель, броня,
Спутник подлинно сын ведь того, и тебе это видно;
Осторожный и скромный, он мнит, неприлично ему,
Посетив вас впервые, себя выставлять, очевидно