Терентiй Травнiкъ - Альфа Вита. Духовная поэзия стр 5.

Как хочется писать о Боге 
Во славу Божию писать.
В полночных бдениях, в дороге
Стихами  нити не терять.
О, Боже, знал ли ты когда-то,
Что я стихом к Тебе приду!?
Конечно  знал. Твои солдаты 
Все, как один, пройдут войну.
И возвратятся во спасенье,
С победой: яко с нами Бог!
Молюсь стихами в воскресенье
И каждый час мне так  за год.
Есть в новострочьях  упоенье,
Когда печаль свою несешь.
Держись, солдат! Там  Воскресенье,
Там всё зачтётся, что пройдёшь
Любить, а не любимым быть 
Для счастья  этого довольно.
Тогда  совсем, совсем не больно
Всю жизнь решиться и  прожить.

Тогда совсем, совсем не страшно
Бросаться в бой с самим собой.
Отныне, станет ненапрасным
Закономерным,
нужным,
ясным
Всё, что казалось роком властным
И  предначертанным судьбой.

Великий пост и черноризны образа,
Сапфирной грустью светятся лампады.
И вороны мантийные сидят
У перекошенной кладбищенской ограды.

Погашен свет, лишь свечи, скорбно тая,
Сердца взывают горе в тишине
Канон Андрея Критского читают
В неделю первую постящейся земле.

Всем убогим и болящим,
Сирым, нищим и скорбящим,
Боже, дай немного рая,
Но того, что  настоящий.

Что нужды не чает. Горе
Исправляет на покой.
Господи, прости за вольность.
Что дерзнул своей строкой

Я за всё людское горе
Снова пред Тобой стоять,
Не чернилами, а болью
Эти строки наполнять.

Господи, прости поэта,
В просьбе  верность распознай.
Коль уйду я без ответа,
Значит, ждёт их всё же  рай

Всё дурное пишу и  сжигаю.
Лист, проплаканный, плохо горит.
Вместе с дымом прогоркшим вдыхаю
Я печали и грусти свои.
Долгий кашель,.. слезюсь на бумагу.
Наболело, а я его  в печь.
Снова  пропасть и также  в полшага.
Я пройду, я смогусь уберечь.
Для того ли мной жгутся тетради,
Чтобы горечью судьбы чадить?
Для того, чтобы жить  Христа ради,
Это значит прощать, и любить

Вычеркиваю из стиха,
И стих становится корявым
Легко, а в жизни всё не так 
Не убираются изъяны.
Не перекрасить в общий цвет
Грехи  не вычеркнуть, не счистить
Ошибки уходящих лет,
Следы разубеждённых истин.
Она совсем иная, жизнь,
В ней всё до точки остаётся.
Любой неверный шаг души
Запишется, но не сотрётся.
И, право, сразу не поймёшь,
Как из проступка добродетель
Растёт, как будто кто ведёт,
Как будто кто-то есть на свете,

Кому подвластен ход судеб,
Кому и пишется доточник,
Кто зрит всевременной портрет
Души, а не её подстрочник.
И оттого прощает нам,
Что видит, как душа слагалась
Здесь на земле из тысяч ран,
Как святость болью вылеплялась.

Где нам с тобою суждено
Остаться навсегда?
Где та минута, что сорвавшись 
Окажется последней?
И ничего не будет больше
Не будет никогда,
Но ты не ведаешь о том,
Беспечный человече.
Живи, живи, пока  живёшь,
Пока тебе  живётся.
И всё, что жизнью соберешь 
Написанным вернётся.
Где каждый день твой, каждый час 
Распишут посекундно,
Чтоб в вечности тебе не стать 
Молчаньем беспробудным.
Пусть будет всё, что нажил ты 
И помыслом, и делом.
Трезвись, рожденный человек,
Чтоб стать единым целым.
«Да помянет Господь тебя
Во Царствие Своем»
И ангел сохранит любя 
Над бездной перемен.

Где-то там, в захолустье души,
Я потертого счастья отведал.
И теперь сквозь отдушину бегаю
И пытаюсь его ворошить.
Записал в стихотворную строчку
И, позволив себе этим быть,
Сделал выстрел по самую точку,
А над ней (!)  вертикальную жизнь.

Где-то там, говорят, есть иное совсем,
Есть такое, чему нет названий, ни места.
Только мне ни к чему этот дивный концерт,
Я живу тем, что слышу в биениях сердца.
Я иду этим ритмом и этой стопой,
Я шепчу вслед за ними здесь пауз пролёты.
Кто когда-то куда-то нырял с головой,
Разведя неподъёмно сведённые счёты,
Тот услышит мои неслова о любви,
Неслова, что молчат, тишине потакая.
Ах, куда ж вы меня завели, завели
Неслова, уводя от опасного края!
Неслова, сколько вас в бесконечных мирах,
Некасанием льющихся в вечные воды!
Неслова не читаются в здешних устах,
Неслова  проживаются вдохом свободы.
Где-то там, говорят, есть иное совсем,
Где-то там за морями морей есть иное.
Дует ветер грядущих больших перемен,
Дует ветер неслов о великом покое.

Где-то там, за кадильным туманом,
Среди рощи горящих свечей,
Я, зарёванным став истуканом,
Надрывался о доле своей.
И, пронзая себя троеперстно,
По-мытарски, дробя кулаком,
Я вздыхал тихим струнам из детства,
Я внимал этим струнам из детства
Пересохшим, промоленным ртом.
И куда-то исчезла канонность,
Будто сдёрнула ризу земля
И святой, отодвинув условность,
По-отцовски глядел на меня.

Где-то утро, а где-то печаль
В час рассветный, вот так, понемногу,
Собирает кого-то в дорогу
В наползающую синью даль.
Отпоют, откадят и отплачут
Этим утром кого-то из нас
Час рассветный всегда многозначен 
Для кого-то закатный он час.
Ты, живой, пробудившийся к делу,
Пополудни  на время  замри:
Каждый раз в этот час мёртвым телом
Кто-то сходит под землю с земли.
Всё равно говорю: с добрым утром 
Всем, окончившим путь свой земной.
Знаю, слово такое им нужно:
Есть в нём право на Вечный покой.