Всего за 149 руб. Купить полную версию
На столешнице из красного дерева развернутый свиток выглядел зловеще. Нежная, гладкая текстура пергамента почему то напомнила Клодии о новорожденных в колыбели, а черные символы бежавшие поперек листа, как будто сообщали «помни о смерти, и о том, что кроме смерти есть еще один тайный путь». Пройдет еще пара секунд и ей все станет понятно. Уверенность в том, что ближе к полуночи к ней придет озарение и она сможет прочесть всю тайнопись стала почти непоколебимой. Клодия инстинктивно вытянула руку вперед еще прежде чем поняла за чем тянуться ее пальцы. Кроме свитка на столе поблескивали ловя блики от свечи еще два предмета, медная чернильница на гнутых ножках, которая казалось вот-вот сама начнет ползать взад-вперед по столу, нервно выжидая момент, когда ею воспользуются и перо. Железное перо! Клодия никогда еще не видела таких перьев, отлитые целиком из прочного железа и с заостренным, заточенным, как лезвие концов. В чернильнице поблескивала какая-то густая багряная жижа, а на кончик пера страшно было смотреть, казалось, он предназначен специально для того, чтобы прокалывать кожу до крови и писать, писать, писать свои инициалы до тех пор кровь под давление железа вытекшая из вены не будет перенесена на чистый лист.
Клодия не хотела прикасаться к перу, но пальцы сами тянулись к нему. Ладонь, как будто стала отдельным от нее существом, которое уже не слушалось хозяйки, а желало, как можно скорее и против ее воли схватить пугающий предмет. И что произойдет тогда. Возможно, в этот миг уже все тело Клодии не будет принадлежать ей, а отдастся иным силам. Единственный способ спастись, это отрубить себе руку, чтобы она уже не могла предательски притягивать свою владелицу к гибели. Так матрос, рука которого застряла в якорной цепи перерезает собственное запястье, чтобы самого его не засосало в пучину. Клодия была достаточно решительной, чтобы нанести роковой удар, но у нее не было с собой ни кинжала, ни ножа, все свое оружие она оставила в мансарде, а пальцы продолжали тянуться к перу против воли, так, словно ими на миг завладел демон.
Вот уже ее ногти коснулись столешницы и блик от свечи вспыхнул отсветами на черных символах так, словно это была вовсе не бумага, а начищенная до блеска медная поверхность. Кто-то торжествующе хохотнул во тьме, какой противный смех. В такт ему раздался спокойный, строгий голос, который начал возражать. Каким-то уголком сознание Клодия уловила спор, вернее отголосок чьей-то беседы, очень короткий диалог, в конце которого тот, кто до этого смеялся взвизгнул и пронзительно завопил, как будто от боли.
Звук чужих шелестящих, едва слышимых голосов помог ей собрать остатки сил и воспротивиться чьей-то потусторонней воле. С невероятным усилием она сжала в кулак пальцы уже почти схватившие перо. Ногти вонзились в ладонь. Боль привела ее в чувства. На миг Клодия потеряла чувство ориентации, а может кто-то подтолкнул ее в локоть. Все произошло слишком быстро. Клодия даже не могла с уверенностью сказать ее ли это ладонь случайно толкнула медный предмет или же чье-то темное сильное крыло на миг вынырнувшее из тьмы опрокинуло чернильницу и красная жидкость разлилась по столу, запятнала часть договора.
Звук чужих шелестящих, едва слышимых голосов помог ей собрать остатки сил и воспротивиться чьей-то потусторонней воле. С невероятным усилием она сжала в кулак пальцы уже почти схватившие перо. Ногти вонзились в ладонь. Боль привела ее в чувства. На миг Клодия потеряла чувство ориентации, а может кто-то подтолкнул ее в локоть. Все произошло слишком быстро. Клодия даже не могла с уверенностью сказать ее ли это ладонь случайно толкнула медный предмет или же чье-то темное сильное крыло на миг вынырнувшее из тьмы опрокинуло чернильницу и красная жидкость разлилась по столу, запятнала часть договора.
Возьми перо и все беды останутся позади, шептал ей в ухо какой-то голос, но Клодия попятилась от стола.
Это же кровь, ужаснувшись сообразила она. В чернильнице были налиты не чернила, а кровь, которая теперь алой, густой струйкой растекалась по столу.
Никто больше не мог удержать ее в комнате. Клодия быстро кинулась к двери, рассчитывая стучаться до тех пор, пока кто-нибудь не выпустит ее, и чудо, дверь распахнулась еще прежде, чем она успела коснуться ручки.
Клодия опрометью бросилась бежать по коридору. Ее ли накидка шуршала так тревожно или кто-то шел за ней, а звук его шагов заглушал мягкий слой ковра. Клодия прижалась к стене, пытаясь рассмотреть силуэт преследователя. Но преследователя не было, только тьма странно сгущалась в тупике коридора, создавая иллюзию человеческого силуэта. Казалось, что кто-то стоит там и ждет.
Мадемуазель! Кто-то робко тронул Клодию за плечо. Мадемуазель, мне велело причесать вас перед балом.
Клодия с трудом сумела сфокусировать взгляд на чепце горничной. Подумать только, всего секунду назад весь дом казался ей одним огромным необитаемым лабиринтом, в котором можно сколько угодно бегать по кругу спасаясь от призраков и при этом не встретить ни одной живой души, а сейчас вдруг откуда-то начали появляться люди. Клодия чуть было не рассмеялась, решив, что и вправду побывала в зазеркалье.