Всего за 149 руб. Купить полную версию
Взглядом Клодия оценила экипажи прибывших гостей. Карет не так уж много и они не такие роскошные, как в столице. В Париже даже на простое чаепитие к ним собиралось вдвое больше гостей. Там у Паулины были друзья, целая когорта приближенных ко двору сплетников, а здесь, в Оверни не так уж много тех, кого амбициозная кузина сочла себе ровней. Зачем они только сюда приехали? Нет, Клодия не хотела задаваться таким вопросом. Ей ведь здесь очень нравилось. Ее тянуло бесконечно долго бродить по коридорам и залам старинного поместья. Ей нравилось смотреть в окно на белую круговерть снежных хлопьев, на мягкий свет газовых рожков, но она боялась даже вспоминать о том существе, которое бродит по лесу.
Дьявол. Это был сам дьявол, шепнула Клодия в снежную мглу, и откуда-то, возможно, со стороны леса донесся долгий протяжный гул, то ли волчий вой, то ли плач, выползшего из ада на землю и безнадежно несчастного существа.
Клодия почувствовала, что мерзнет. Погасший камин уже не мог согреть холодных монолитных стен. А ведь она даже не успела переодеться к вечернему приему. Клодия с унынием взглянула на тускло блестевшие в темноте пуговицы на лацканах своего камзола. Ей совсем не хотелось снимать привычную одежду и звать горничную, чтобы та помогла туго зашнуровать корсет, как того требует мода. Лучше было бы вот так вечно стоять перед окном, смотреть на круговерть метели и воображать, что ты сама вот-вот легко затанцуешь среди снежинок, не ощущая больше ни холода, ни забот. Просто смотреть на метель вот лучшее спасение от всех переживаний. В душе смешалось столько сомнений. Клодии совсем не хотелось выходить к гостям, ловить на себе косые взгляды или вынужденно выслушивать от кого-то снисходительные наставления. Паулина в любом обществе могла найти единомышленников, людей, которые склонны сплетничать о последних новостях и отпускать колкие замечания. Кузина, наверняка, уже успела объяснить всем своим новоявленным друзьям, что в их знатной, до этого ни чем себя не запятнавшей семье появилась девушка, которая предпочитает пустое, бессмысленное сочинительство стихов поиску выгодной партии.
Если бы некоторые родственники не были такими гарпиями. Клодия улыбнулась собственному отражению в оконном стекле. Витиеватый снежный узор обрамил отражение причудливой рамкой и сделал его похожим на призрачный портрет.
Придется все-таки спуститься вниз и переодеться. Клодия предусмотрительно спрятала ружье и нож, бережно погладила эфес старинной шпаги, висевшей на стене. Мансарда была ее тайным убежищем. Здесь она хранила свое оружие и многие старые вещи, которые имели ценность для нее одной. Незачем было тянуть время, чтобы кто-то поднялся наверх и понял, что госпожа тайно практикуется в фехтовании.
Длинная в пышные оборках атласная накидка, висевшая на крючке вполне подошла для того, чтобы скрыть от любопытной прислуги довольно странное одеяние. Под ворохом переливающейся шуршавшей материи невозможно было определить платье на Клодие или мужской костюм. Не уложенные по последней моде волосы вполне можно было скрыть под капюшоном.
Клодия заперла мансарду на ключ, проворно сбежала вниз по лестнице. Стены дома, как крепость защищали ее от все тех демонов, которым позволено бродить по промерзшей земле близ поместья и все-таки Клодие показалось, что внутри самого дома поселилось какое-то громадное невидимое существо, затянувшее все каждый дюйм вокруг налетом зла. Какое-то ледяное дыхание окатило все пространство кругом и атмосфера внутри дома стала почти нестерпимой.
Клодия толкнула створку резных дверей и вошла в свою комнату. Здесь царила полная темнота, но стоило переступить порог, как одна из свечек в настенном бра вдруг вспыхнула ярким сине-оранжевым пламенем.
Клодия невольно вздрогнула. Свеча не могла загореться сама собой. Возможно, в комнате кто-то был, кроме нее. Может, кто-то прятался за шторой. Дверь за спиной Клодии быстро и плавно захлопнулась, как будто отгораживала путь к отступлению, раздался тихий щелчок замка. Девушка отлично знала, что за спиной у нее никого нет, и коридор, по которому она проходила был пустым. Дверь могла захлопнуться от ветра, но все окна плотно закрыты и ветер в помещение ворваться не мог.
Нехотя Клодия все же обернулась на закрытую дверь. Ей казалось, что кто-то темный и проворный то вырастает у нее за спиной, то бесшумно пляшет кругом по комнате. Конечно же, это всего лишь играет шутку разыгравшиеся воображение, так бы решил на ее месте кто угодно. Жаль только, что ни от каких логических доводов не исчезало странное ощущение, что рядом находиться кто-то бестелесный и озорной, кто-то, кто, возможно, желает ей зла.
Синеватый призрачный свет пропал. Пламя свечи выровнялось и обрело кроваво-оранжевый цвет. Теплое сияние выхватило из темноты стол и тени, пляшущие на небольшом участке стены. Если кто-то и был рядом, то он остался в темноте, пятно света его не коснулось.
Золоченая резьба на двери тоже тускло мерцала. Клодии казалось, что дверь в этот миг служит всего лишь тонкой перегородкой между двумя мирами. Стоит повернуть назад и сколько не нажимай на резную ручку дверь не откроется, сколько ни зови на помощь, а твоих криков никто не услышит. Заслон непроницаем для звуков, нерушим для ударов. Остается один путь вперед, но если избрать его, то можно уже никогда не вернуться. Исполненная какой-то странной решимостью Клодия двинулась поближе к пяточку мягкого, теплого сияние. Оранжевый луч был слишком скуден, чтобы развеять мрак, но он позволял разглядеть какие-то странные предметы, которых раньше не было на письменном столе. Уходя, Клодия оставила на столешнице только несессер для письменных принадлежностей и стопку чистых страниц, но теперь они куда-то пропали. Прямо под косо падающим сверху лучом на столе лежал длинный, как развернутый свиток лист бумаги. Еще один шаг вперед. Шурша оборками длинной накидки Клодия приблизилась к столу. Нет, это не бумага, это пергамент. При ближайшем рассмотрении становилось заметно, что тонкая хорошо выделанная кожа исписана густыми черными чернилами и только несколько слов в конце свитка выделены красным. Что это за язык? Клодия никогда не видела таких странных букв и символов. Она не смогла бы понять ни слова из договора, но почему-то была уверенна, что в этот причудливом, не читаемом тексте сокрыты все параграфы ее судьбы. Договор? Откуда такая внезапная и твердая уверенность, что это договор, а не просто ничего не значащий текст?