Всего за 400 руб. Купить полную версию
Великий ратоборец Русской самоидентичности, Гедеонов18, первый из всех, сумевший научно опротестовать дотоль неоспоримую в Европе теорию инородно-западного происхождения Русов и, с тем, стало быть, изначальной самонедостаточности Русского корня и смысла, способен, аж и до сих пор, сколько-то смущать тех же, взять, и «про-арийствующих» историков, и санскрит-этимологов, и, особенно, в своих первоисходных аргументациях по всей архи-значимой т.н. «двое-русскости», что полагает своего рода «двукорневой генеологический раздел». Та подмеченная эсхатологическая дилемма, с которой начинается его исследование: те самые, известные первоисточникам, бородые и, одновременно, безбородые Славяне-язычники; длинноволосые и, также, обритые; приверженцы захоронений, а иные погребальных костров, &c; все оние контрадикции, в изыскуемом быть веским доводе исконного разделения между Викингами-нормадцами и более древними из Русов, кои им, Гедеоновым, в сравнительном обличении предмета, были быстро оставлены: при заведомом генеологическом выделении «одного из двух», о чём ещё это может свидетельствовать (так, и ко всей нынешней теории Великого Арийского Переселения; так, и ко всем Влесовым откровениям об Эллинской Экспансии, с другой стороны) о чём, если не о том, что Русов непереселенных, (да и Русов ли, вообще?) как таковых, опять-таки, как если бы не существовало в Истории, в мифической даже истории сего Русскимназванного Пространства?! Если бы Гедеонов, в первые годы его 20-го века, мог бы знать о трудах середины 18 века Клеланда! Несомненно, что уж ни чуть ни меньшим прозрением этакое предстало бы тогда для унитарной науки, чем то, как если бы Клеланд, в касательстве Кельтрусского Эллинизма, и всего с тем Кельт-Скифского, этак и далее, более основательно мог бы опираться на данное ему Знание Влеса. Как же, однако, в описаниях той пресловутой «генеологической дилеммы раздела», от него могло ускользнуть простейшее-таки соображение, что длинноволосые безбородые устроители погребальных костров, задолго до каких бы то ни было Генералов Датчан, являлись, попросту, древнейшими Гомеритами?!
Чрез тьму веков глаз историка ещё не зрит; обнаружив предел наикритичного смысла раздела, он отталкивается от него, но оттого обращается увы, ко времени менее отдалённому, т.е. позднейшему; однако, этимолог, в сим случае, просветляем Всевидящим Оком Логоса Универсума, и это так, что, в идее Великого Вселенского Древа и его Корня, нам, первобытийно и исходно, делается доступна суть, скорее, Охвата, и только с тем уже Перемещения. Логос не существует без Локуса; Слово есть в данности и в осуществлении Места, Пространства. (Именно, это подчёркивает Клеланд в его, опять-таки, доселе ещё парадоксальной гипотезе о Майском Древе [May-Pole], или, сказать, Оси, а не то и Полюсе, как об этимологическом центре Системы Друидистских смыслоконструкций.) Вы ли не находите, что, так и в беглом рассмотрении подхода Клеланда, Русская пра-история, впервые за всё время, (оттого) приобретает ту свое-пространственную перво-исконность, каковая, невзирая на ту или иную теорию Переселения, раскрывает нам, что вовсе не обязательно откуда-то приходить, чтобы (в своих корнях) быть: этак, чтобы быть Русским, вовсе не обязательно быть некогда Индусом, или чтобы быть Царём, уж точно, тогда, не обязательно быть Рюриковичем, это ли не ново, это ли не примечательно?! Не примечательна, оттоль, разве, такая догадка, что Россия Влесова, времён архи-Гомеритских языковых действ это, как раз, воплощённое пространство соединения прото-Кельтизма и Эллинизма, и прото-Кельтизма, в сим случае, не менее присущего Русам, чем то, что есть исконная причастность Кельт-Руссизма к Вселенскому Прото-Языку людей Великого Северного Кольца? К сему, в кратчайшей ремарке, со своей стороны, Я, разве лишь, добавлю такое, что, в касательстве общей теории Клеланда, едва ли можно усомниться в велико-вероятном корневом сходстве доброй половины архи-Русских радикал-силлабов с теми, кои деривативно-этимологически явлены здесь в Кельтском. Всё последующее единственно, за теми лишь из неусыпных филологов, кто рискнёт уже более углубленно последовать предложенному методу слого-ретривации Клеланда и применить его детальнейше к Русской вокабулярной системе, в синхронизации обеих корневых структур и смысловых характеристик. (Иже, слова «Друг» и «Древность», до сих пор, по-разному этимологизируемые в наиболее апробированном авторитетном издании М. Фасмера19, или в ином, пусть, многотомном Шанского-Журавлёва, и пр. оттоль, единого корня, единого Великого Древа ветви. Druid (Celt.), Drewin, Drus (Hell.), DRus и т.д..20 )
Поистине, мы можем разве что только, философски прогнозировать характер и направление роста того, всё более актуальным и новым делающегося, интереса к Кельтизму во всём сегодняшнем мире Развитой Цивилизации, каковое всё было безусловно опредвествовано, как раз-таки, этимологом Клеландом в ходе его теоретического изображения т.н. неизбежного Велико-Кельтийского Возврата. На фоне Велико-Культурного (Культ Кельт) процесса Всемирной унификации Английского языка в свете и более натуральной и органичной эволюции корневого Диалекта в пространствах мега-культурной, социально-духовной и антропософической перспективы Науки и Знания, при всех, возможно, судьбоносных, отсель, сентиментах и эпатиях Кельтофицированного дискурса и толка, для России, это не иначе, как первейший повод, чтобы престать уж долее изолировать себя в той или иной идее происхождения, по этнографическому или этимологическому какому сомнению, и, в обретении натуральной связи по Слову Миросогласия и многотысячелетнего «со-Друижества», наконец-таки, разрешить дилемму противопоставления Запада Востоку на не разделённом, уж долее, в этических контрадикциях, Европейском Континенте. Не в очеред всем темпорально-амбициозным условностям, сие, очевидно, из ряда первоглавенствующих значений т.н. «Русской Миссии» (т. е. Русского со-ближения; или того, что в Cо-гласиях служения Кругу).