Всего за 479 руб. Купить полную версию
Билл.
Мать Дженис преподавала в воскресной школе Первой Христианской церкви (Ученики Христа), и одной из ее учениц была Линда Паркер. В 1991 году, во время моей встречи с матерью Линды в церкви, она вспоминает: «Дороти прекрасно обращалась с детьми. Я помню, что Дженис носила белое кружевное платьице с вышивкой и выглядела как обычная маленькая девочка». Мать Билла Уилсона, Зенобия, вместе с Дороти состояла в Объединении женщин-христианок. Раз в месяц они собирались дома у кого-нибудь из членов организации. Дороти «была очень умна и отлично могла выразить свои мысли, говорит Зенобия. Она мне нравилась. Она была очень приятной». В доме Дороти женщинам подавали сэндвичи, мороженое, торты и Kool-Aid[16]. «Она была застенчивой маленькой девочкой. Таким же был и Билл. Он мог молчать часами, а потом расплакаться из-за того, что нужно было идти домой», рассказывает Зенобия.
Джеймс Даттало, одноклассник Дженис со второго по шестой класс в начальной школе, называет ее «чрезвычайно умной маленькой девочкой с веснушками». Джеймс Рэй Гуидри вспоминает, что Дженис отлично училась. Он рассказывает, что на уроках чтения учеников делили на три группы: «умные, нормальные и отсталые и мы с Дженис всегда были в первой. Я помнил бы ее, даже не стань она знаменитой. Она подошла ко мне в начальной школе и сказала: Ты мне нравишься. Мы решили, что поженимся в 21 год, и разговаривали об этом по телефону. К третьему классу мы уже были помолвлены. Я был у нее дома много раз. Один раз я пришел, когда все они собирались в отпуск, а Дженис разгуливала на деревянных ходулях и вела себя крайне беспокойно и даже неистово. Но она была по-настоящему милой маленькой девочкой из хорошей семьи. Как-то она пришла ко мне домой, и я попытался поцеловать ее, но она подняла руку и сказала: «Нет». Я ответил: «Хорошо, я все равно не знаю, как это делается». А однажды она сказала, что теперь ей нравится Билл Бейли, но мы остались друзьями. Билл был пухлым, похожим на Слагго[17]».
Первая Христианская церковь устраивала однонедельные летние лагеря для детей в Вудвилле, Техас. И Рой Мерфи III, который сегодня работает юристом в Хьюстоне, вспоминает, как они с Дженис устраивали соревнования по «выплевыванию Coca-Cola». Девочки и мальчики жили в шести домиках, посвящая время изучению Библии, волейболу и покупке шоколадных батончиков и газированных напитков в столовой лагеря. Рой называет Дженис «обычной маленькой девочкой из семьи, жившей в Библейском поясе и посещавшей церковь каждое воскресенье». У родителей Роя был выгон с коровами и лошадьми. По его словам, Дженис часто приезжала туда, ей нравились животные.
И ребенком, и повзрослев, Дженис воспринимала мир как сверкающий дворец удовольствий, которыми следует насладиться здесь и сейчас. Этим устремлениям часто мешала ее мать, чья сила и воля были более чем сопоставимы с ее собственными. Любовь между матерью и дочерью была сильна и способна пережить испытания, которые им еще предстояли, однако почти с рождения Дженис и Дороти находились в состоянии войны друг с другом. Дженис в итоге превратилась в непослушного ребенка.
«Однажды Дженис пришла в воскресную школу в джодхпурах», говорит мать Роя Мерфи. Мы беседуем перед утренней службой в Первой Христианской церкви незадолго до Рождества 1990-го, во время моей второй поездки в город. «Джодхпуры? я пытаюсь представить, что это. Вы имеете в виду бриджи для верховой езды?» Она кивает, а я спрашиваю: «Но разве это не смешно? Почему миссис Джоплин позволила ей сделать это?»
«Она считала, что должна поощрять стремление к самовыражению. Но не понимала, что это приведет к насмешкам».
Хотя Дженис сногсшибательно выглядела в детских платьях, в которые ее наряжала мать, она упорно стремилась носить брюки, что было неслыханно для Порт-Артура, да и почти всего остального света в 1940-е и 1950-е. Джерди Фонте-но, парикмахер Сета Джоплина, вспоминает: «Дженис всегда приходила с отцом, когда он стригся, и я ровняла ей челку. Даже в детстве она всегда была в брюках».
Она сквернословила. «Иногда Дженис грязно шутила в машине, говорит Мэри Лоуфер, отвозившая детей в начальную школу. Это удивляло остальных детей. Хотя чаще всего она хорошо себя вела, но в отдельные дни эта маленькая милая девочка шокировала нас». Мэри кажется, что дело было, когда Дженис ходила в пятый или шестой класс.
Дженис унаследовала любовь к музыке от обоих родителей, однако это качество она приобрела не самым радостным способом. Сет обычно усаживал в круг своих детей, включал им записи Пабло Казальса[18], исполняющего Kol Nidre, и подчеркивал, как грустна эта музыка. Ее мать пела в церковном хоре и даже получила стипендию на изучение музыки в Техасском Христианском университете в Форт-Уэрте. Но когда Дженис была маленькой девочкой, ее матери сделали операцию на щитовидной железе, в ходе которой хирург случайно повредил нерв, соединяющийся с голосовыми связками, что навсегда лишило Дороти возможности петь. Сет продал ее пианино.
Печальный музыкальный опыт мамы глубоко повлиял на Дженис, у которой позднее развились двойственные чувства по отношению к пению. Тем не менее в детстве она любила свой голос и, чтобы заснуть, ночью часто напевала себе народные песни и спиричуэлс черных американцев, выученные в начальной школе. Поступление в хор Первой Христианской церкви дало Дженис все, в чем она нуждалась: Бога и секс. Во время встречи выпускников в 1970-м она скажет своему однокласснику Биллу МакКьюшену, ставшему священником: «Так значит, ты на другой стороне. Шучу. На самом деле мы с тобой на одной стороне. Просто у нас разные методы». Для Дженис Бог и секс духовность, свобода и удовольствие были неделимой сущностью жизни. Ее одинаково радовало как таинство крещения и пение псалмов в церкви, так и то, как мальчишки тискали ее грудь после занятий в хоре. Она любила жизнь, и что-то подсказывало ей, что если от чего-то хорошо, то только это и следует делать. Преподобный Даррелл Эванс, который ныне является пастором Христианской церкви Вест-бери в Хьюстоне, рассказывает: «Мы вместе с Дженис пели в церковном хоре. Она была очень активной, и среди мальчиков пошел слух, что если привести Дженис домой, с ней можно будет целоваться. После занятий в хоре мальчики кидали монетку, чтобы выбрать того, кто на этот раз попробует подкатить к ней.