Всего за 479 руб. Купить полную версию
«Какая?»
«Она была на первом альбоме».
Я спрашиваю, не Summertime ли это, но она не уверена. Ее глаза слезятся. «Я думаю, что буду горевать до последнего дня моей жизни», произносит она.
Пытаясь хоть как-то подбодрить ее, я говорю, что Дженис может быть сейчас лучше, чем нам. «Господу понадобился хороший сильный голос». Она улыбается: «Может быть. Я всегда была активной прихожанкой».
Когда я сообщаю, что принес все материалы, она жадно тянется к ним. После того как бумаги попадают в ее руки, она произносит то, из-за чего я чувствую себя так, будто меня обвели вокруг пальца. «Моя дочь Лора сама кто-то вроде писательницы. Я не смогу больше беседовать с вами, до тех пор пока не посоветуюсь с близкими. Кроме того, у нас есть адвокат».
Проходят недели, я так и не получаю никакого ответа, тогда как адвокат присылает мне строгое письмо. Семья протестует против того, что я упомянул о моей встрече с миссис Джоплин в опроснике, который раздал выпускникам школы Томаса Джефферсона 1960 года. Пару месяцев спустя в Порт-Артуре одноклассница Дженис Линда Хиггинботэм Кэрролл показывает мне письмо, разосланное Лорой Джоплин выпускникам 1960-го, судя по которому, у нее сложилось ложное впечатление о моей встрече с ее матерью. Лора утверждает, что я приехал без предупреждения, но на самом-то деле я звонил миссис Джоплин за день до визита.
В конце письма Лора настаивает, что все воспоминания о Дженис получатели должны отправлять семье Джоплин. В 1988-м Лора решила написать собственную книгу и предлагала выпустить ее различным издательствам Нью-Йорка.
Впоследствии, во время моего очередного визита в администрацию Порт-Артура, Ивонн Саверлин сообщает мне, что миссис Джоплин «расстроена» из-за меня. Несмотря на это, я опять отправляюсь в Прескотт и звоню миссис Джоплин, в этот раз она резка. «Кто вы такой?» спрашивает она. И, когда я напоминаю ей, говорит: «А, тот мужчина, что стоял в дверях моего дома четыре минуты». В этот раз она отказывается от разговора, объясняя, что «это нехорошо для ее душевного здоровья». Ей трудно примириться со смертью Дженис, и она холодно сообщает, что не собирается говорить с кем-то вроде меня. В конце тон ее становится мягче: «Я желаю вам удачи с вашей книгой». Джоплины переехали в Прескотт после того, как мистер Джоплин вышел на пенсию в 1976-м. По версии их соседа из Порт-Артура Боди Прайора, дурная слава Дженис вынудила их покинуть город. «Дошло до того, что я уже просто не мог ничего сказать им о Дженис ни хорошего, ни плохого, говорит Прайор. У мистера и миссис Джоплин развился рак.
Они оба сумели побороть его, но это стало еще одной причиной желания уехать». «В Прескотте они вели жизнь пенсионеров, добавляет он. Им нравилось играть в бридж. Они стали инструкторами по бриджу». В 1987-м мистер Джоплин скончался в возрасте семидесяти семи лет в Явапайском Региональном медицинском центре.
До того как перебраться в Порт-Артур из Амарилло, Сет Уорд Джоплин окончил Техасский университет A&M. Переехав, он работал инженером-механиком в отделе упаковки в Texaco, где дорос до должности старшего контролера. «Один из самых приятных джентльменов, с которыми мне довелось работать», рассказывает Глэдис Лейси, которая была его коллегой в Texaco в 19421944 годах. «Его установка живи и дай жить другим. Именно так он и поступал. Он мне очень нравился. Он относился к другим по-христиански и никогда не вел непристойных разговоров».
До того как перебраться в Порт-Артур из Амарилло, Сет Уорд Джоплин окончил Техасский университет A&M. Переехав, он работал инженером-механиком в отделе упаковки в Texaco, где дорос до должности старшего контролера. «Один из самых приятных джентльменов, с которыми мне довелось работать», рассказывает Глэдис Лейси, которая была его коллегой в Texaco в 19421944 годах. «Его установка живи и дай жить другим. Именно так он и поступал. Он мне очень нравился. Он относился к другим по-христиански и никогда не вел непристойных разговоров».
Сет женился довольно поздно, надеясь сначала обзавестись кое-какими сбережениями, а потом они с Дороти откладывали рождение детей. В Техасе последствия Великой депрессии ощущались еще на протяжении значительной части 1940-х годов. Когда родилась Дженис, Сету было тридцать три он был несколько старше и, наверное, менее уступчив, чем большинство отцов. В течение следующих лет родились еще одна дочь и сын, и первым уроком, который должны были усвоить дети, было воздержание. Для Дженис, маленькой девочки с копной волос и серо-голубыми глазами, этот урок пропал даром.
Дженис не только рассчитывала пойти собственным путем, но и полагала, что все должны аплодировать ей за то, что она сметает все препятствия на пути. Ее первая неудача случилась в возрасте четырех лет. Билл Уилсон, ходивший с Дженис в детский сад, вспоминает, как несчастлива она была, когда ее семья переехала из маленького дома на улице Проктер. Хотя их новый большой дом на Тридцать Второй, 4330, был не так уж далеко, для Порт-Артура 1940-х такой переезд был равен переселению в деревню. «Дженис рыдала, сокрушаясь, что они уехали слишком далеко и теперь она не сможет ходить в церковь», вспоминает Уилсон. Потом его семья тоже переехала, и они вместе с Дженис пошли в начальную школу Тайрелл. «Она была стеснительной и милой», говорит