Всего за 479 руб. Купить полную версию
Я хорошо ее знал, она была необыкновенной, сложной и заботливой, беспокоилась о других людях. Когда тебе было плохо, она всегда пыталась помочь. Она была стеснительной, но пробовала все на свете. Ее родители были хорошими людьми. Сет время от времени посещал церковь. Он был оригиналом со странным, нестандартным взглядом на вещи. Дороти же считала, что не нужно раскачивать лодку. Дженис не ладила с мамой их взаимоотношения можно отнести к категории любовь-ненависть. Дженис любила ее, но и стыдилась, и чем более критично люди относились к самой Дженис, тем более мятежной она становилась. По сути, в основе всего негодования жителей Порт-Артура по поводу Дженис лежала следующая мысль: «Она занималась тем, чем я сам хотел бы заниматься, но боялся так поступать».
В неполной средней школе Вудро Вильсона Джоплин проявила себя очень способной ученицей: как талантливый автор школьной газеты Sea Breeze и издававшегося на мимеографе литературного журнала Driftwood, а также как замечательная художница. Работая волонтером в библиотеке, она создала серию иллюстраций для «Волшебника страны Оз» для летней программы чтения[19]. Ее одноклассник Дэвид У. МакФэдден рассказывает: «Ходили слухи, что после работы Дженис целовалась с парнями за зданием библиотеки».
Если в школе ей нравился какой-нибудь симпатичный парень, вроде светловолосого Тима Берримана, она пыталась очаровать его остроумными непристойностями. Тим и Дженис вместе проходили юношеский курс по спасению утопающих, и ему приходилось тащить ее через школьный бассейн в позиции захвата через грудь. «Она была плоскогрудой мелочью в свои четырнадцать, как и все остальные девчонки здесь», говорит Тим. Но Дженис было трудно противостоять, если она положила глаз на кого-то. Однажды Тим стоял в коридоре рядом с классной комнатой миссис О. Фламмерфелт, Дженис подошла к нему и вручила коробку. «Взгляни на это», сказала она. На коробке была этикетка «Семейные драгоценности», и когда Тим открыл ее, он увидел два покрытых блестками грецких ореха, подвешенных и связанных вместе золотыми лентами. Как говорит Тим сейчас: «Молодые леди четырнадцати лет не делали ничего подобного в Порт-Артуре».
Дженис, взбалмошная, неординарная, с грубыми чертами лица, не пользовалась популярностью. Парни сторонились ее, предпочитая красивых и скромных девушек. Спустя годы в интервью Джону Бауэрсу для Playboy Дженис сумела выразить трагедию своей юности всего одной фразой: «В четырнадцать лет у меня совсем не было сисек». Ее одноклассник Джеймс Рэй Гуидри говорит: «Я был удивлен, когда услышал ее заявления о том, что в нее кидались камнями, потому что с самого начала учебы в неполной средней школе ее попросту игнорировали. В детстве Дженис была милой и симпатичной девочкой, но она не превратилась в девушку с тонкой талией, красивым лицом и соблазнительными формами. Средняя школа самое ужасное время в жизни, время полового созревания и принятия сексуальной идентичности, формирования собственного образа. В этот период определяется, кто из мальчиков будет выглядеть взросло и солидно, а кто останется ботаником. Девочки либо становятся принцессами, либо непопулярными тихонями. Для Дженис Джоплин была придумана отдельная категория: шлюха. В школьные годы ее не жаловали».
Неприятие со стороны мальчиков стало причиной антисоциального поведения. По рассказам Гуидри, Дженис начала общаться со шпаной. Милтон Хэни встретил ее на танцах на улице Проктер летом 1957-го, они вместе решили стащить выпивку. «Я украл Southern Comfort[20], а Дженис Johnnie Walker Black, после чего мы убежали на дамбу. Я сделал глоток Southern Comfort и сказал: Слишком сладко. Она ответила: Я возьму. Мы обменялись бутылками и продолжили вечеринку на дамбе. В конце концов, я ушел с другой девушкой, а Дженис осталась там и выпила все сама».
В интервью Джону Бауэрсу из Playboy Дженис рассказывала, что пользовалась вешалками для одежды, чтобы вскрывать машины. Она не уточняла, когда это происходило, но, скорее всего, примерно в то же время. В выпускном альбоме Сидни Лэнга Дженис назвала себя трудным ребенком, добавив, что ей было очень нелегко. Как-то на приеме у врача ее предостерегли, что если она не изменится, то к двадцати одному году окажется в тюрьме или в психиатрической больнице. Неизбежно поползли слухи, связанные с нескромными высказываниями самой Дженис. Несмотря на то что мать всегда наставляла ее «думать перед тем, как что-либо говорить», она не видела причин молчать. Как-никак ей нравилось, что ее тело развивается, а вместе с тем появляются новые приятные ощущения. Как она позднее споет в песне Tell Mama, с четырнадцати лет ей было известно, что суть жизни в любви и сексе[21].
Летом 1957-го, когда Дженис переходила из неполной средней в среднюю школу, она познакомилась с Джеймсом Лэнгдоном, вместе с ней игравшим в небольшой театральной постановке «Женщина-солдат». «Ее мать поразила меня она была очень прямолинейной, критичной, непреклонной и холодной, говорит Лэнгдон. Дженис почитала и очень любила своего отца, считая его музыкально образованным. Однажды он сел, включил мне пластинку Казальса с исполнением виолончельных сюит Баха и расплакался».