Всего за 200 руб. Купить полную версию
У него жар, температура подбирается к сорока градусам. Я больше чем уверен, что все закончится воспалением легких. Он полчаса проболтался в море, без одежды кроме золотого крестика с зелеными камнями, как упоминалось в рапорте куратора, при неизвестном больше ничего не отыскали. Они понятия не имели, чья субмарина забрела в Татарский пролив:
Скорее всего, американская, решил куратор, они отираются рядом, в Японии. Наверное, они наблюдали за базой или хотели высадить шпионов от лодки, разнесенной вдребезги советскими торпедами, ничего не осталось.
Еще с борта К-57 куратор позвонил в предпраздничную Москву. В пятницу отмечали тридцатую годовщину великой революции. За седьмым ноября шли два выходных дня. Многие работники отбыли в Сочи или Абхазию, где заканчивался бархатный сезон. Охотники и рыболовы разъехались по закрытым дачам МГБ, вокруг Москвы. Начиналась пора подледного лова, шла охота на лосей, оленей и кабана:
Я бы сейчас мог отправиться за тигром, на юг с сожалением подумал куратор, здесь охота не чета московской зная, что К-57 в ближайшее время не получит заданий, он задумался об отпуске:
То есть это я раньше о нем думал, вздохнул куратор, но придется отложить, в связи с инцидентом
По заверениям операторов радарных установок, на базе, западная лодка в проливе была одиночкой. Тем не менее, начальник комплекса распорядился послать на юг разведывательное судно:
Они могли готовить диверсию, на строительстве тоннеля, наставительно сказал моряку работник МГБ, надо тщательно проверить все углы и закоулки, под водой. Вдруг на север шел целый конвой
Куратор хотел поговорить с генерал-майором Эйтингоном. Дежурный по министерству сообщил, что Наум Исаакович пребывает на специальной операции. Связь с ним была невозможной. Просить соединить его с министром куратор не решился:
В пятницу демонстрация трудящихся, Иосиф Виссарионович поднимется на мавзолей. Министерство занято обеспечением его безопасности. Не след отвлекать товарища Берию мелочами куратор успокоил себя тем, что его рапорт ушел в Москву:
После праздничной недели сюда кто-нибудь прилетит. К тому времени и шпион оправится куратор не сомневался, что человек имеет отношение к подводной лодке:
Кто еще будет болтаться в ноябре, в Татарском проливе, без одежды. По его шрамам видно, что он воевал шрамов у мужчины насчитали много:
Ему лет сорок, подумал чекист, он маленького роста, но крепкий. Седина на висках, хорошие мышцы. По словам доктора, зубы ему лечили западные дантисты в лазоревых глазах незнакомца, подернутых сильным жаром, ничего осмысленного было не разглядеть:
Пульс у него не сбоит, сердце справляется врач вытер руки, но я все равно ввел камфару считая пульс, доктор попытался, незаметно, написать на ладони незнакомца: «Кто вы?», на английском языке:
Однако он мне ничего не ответил. Может быть, потом, когда он начнет оправляться доктор бросил взгляд на смуглые, немного впалые щеки, с лихорадочным румянцем:
У него с десяток ранений, есть и тяжелые косой шрам уходил от мускулистого живота вверх, на ребра, скорее всего он бывший военный, разведчик
Куратор кивнул:
Хорошо. Не забывайте вести отчетность потраченных лекарств. С ним останется фельдшер врача нельзя было показывать местному персоналу, напишите указания, по необходимым неизвестный слабо застонал, куратор прервал себя:
Послышалось? Нет, нет, я разобрал его просьбу. Он русский, это точно мужчина облизывал сухие, обметанные жаром губы:
Пить, пожалуйста, пить, доктор сделал движение к столу, куратор приказал:
Немедленно вернитесь на место звякнула пробка графина, доктор наполнил стакан:
Больной просит пить, вы сами слышали от человека несло теплом, словно от печки:
Его вымыли, но, все равно, он солью пахнет принюхался куратор. Наклонившись над разгоряченным лицом, он громко, раздельно, сказал:
Ты у меня еще попляшешь, власовская тварь, перебежчик
На одно, мимолетное мгновение, ему показалось, что человек улыбается. Выпив воды, облегченно выдохнув, Питер позволил себе погрузиться в забытье.
Поселок Де-Кастри
В мощный, цейсовский бинокль Максимилиан отлично видел трехметровой высоты ограду, с железными воротами, утыканную вышками охраны. В неожиданно ясном ноябрьском утре посверкивал иней, на темно-красной черепице крыши особняка. Портик белого мрамора, с широкими ступенями и дорическими колоннами, пустовал. Он перевел бинокль вправо:
Здесь целый парк разбили, с розарием, с прудом. Вот еще одна ограда, и опять ворота на заснеженных дорожках парка он тоже никого не заметил.
Они с Петром Арсеньевичем обосновались на склоне сопки, отделяющей долину, с аэродромом русских и дальними крышами поселка Де-Кастри, от берега пролива. Айчи покачивался на тихих волнах, в уединенной бухте. С моря самолет было никак не увидеть. Несмотря на алые звезды, на крыльях Айчи, Максимилиан, заранее, позаботился о камуфляжном чехле, в цвет серых скал. Даже если бы кто-то и подошел к обрыву скалы, ему потребовалось бы спуститься вниз, по скользкой, опасной тропинке, чтобы разглядеть закрытую от посторонних глаз машину.