Всего за 39 руб. Купить полную версию
Жена молча поманила его в столовую, и пока он, оглушительно шурша, складывал газету, напоследок шмякнув ею о кресло, пока шел в столовую, громко топая по ковру, и отодвигал от стола по непокрытому полу столовой кресло, реагировавшее возмущенным скрипом, она, бряцая серебром, разложила столовые приборы, принесла бурлящий, как извергающаяся лава, суп и поставила кофейник с фильтром. Некоторое время они поглядывали на этот агрегат, одобрительно прислушиваясь к бульканью в его стеклянном горле, звучавшему как протест против молчания, как открытое высказывание на тему, чего же им не хватает. Затем они заскрежетали о тарелки ножами и вилками. Он попытался что-то сказать, но чуть не подавился. Наконец жена вышла на кухню и взяла листок бумаги и карандаш. Вернувшись, она вручила ему записку: «Скажи хоть что-нибудь!»
Он написал в ответ: «Например?» Она вновь взяла в руки карандаш. «Что угодно! Нельзя все время молчать! Иначе они могутподумать, будто с нами что-то не так!»
Какое-то время они нервно созерцали исписанный листок. Наконец он улыбнулся, откинулся на спинку кресла и подмигнул жене. Она нахмурилась, а он сказал:
Может быть, ты все-таки хоть что-нибудь скажешь?
Что тебе сказать? спросила она.
Черт побери, ты молчишь весь вечер! Вечно у тебя настроения! Дуешься на меня за то, что я не хочу купить тебе эту шубку? Ты ее не получишь, и баста!
Но я вовсе не хотела
Жестом руки он остановил ее.
Уж лучше молчи! Я не хочу ругаться из-за пустяков. Ты сама знаешь, норковые шубы нам не по карману. Не можешь сказать ничего умного, так не говори совсем!
До нее наконец дошло. Она улыбнулась и подмигнула в свою очередь.
А что же я, по-твоему, должна носить? взвизгнула она.
Заткнись! рявкнул он в ответ.
Ты никогда мне ничего не покупаешь! завопила она.
Чушь, чушь и еще раз чушь! заорал он.
Они настороженно прислушались. Казалось, эхо их воплей вернуло все к норме. Кофейник булькал не так громко, ножи стучали о тарелки помягче.
Хватит, подытожил он. Сделай одолжение, помолчи хотя бы один вечер.
Она фыркнула в ответ.
Плесни мне кофейку! попросил он.
К половине девятого тишина вновь стала нестерпимой. Они сидели в гостиной. Она пыталась читать только что взятую в библиотеке книгу, он готовил к воскресной рыбалке искусственных мушек. Иногда они, переглянувшись, открывали было рот, но тут же закрывали его, озираясь, будто заметили тещу.
Без пяти девять он неожиданно произнес:
Может, куда-нибудь сходим?
А не поздно?
Не так уж поздно.
Смотри, если только ты не устал. Что до меня, то я весь день занималась уборкой и развеялась бы с превеликим удовольствием
Так идем же!
Честно говоря, я думала, что ты на меня сердишься
Тебе придется смириться с тем, что норковой шубы у тебя пока не будет. Надевай пальто.
Хорошо.
Через пару минут они уже вышли из дома и, усевшись в машину, обернулись на свой залитый светом фонарей дом.
Прощай, домик! усмехнулся он и, повернувшись к жене, предложил: Давай уедем насовсем!
На это мы не отважимся.
Давай тогда переночуем в одном из тех мотелей, которые губят напрочь репутацию, предложил он.
Брось. Надо поворачивать назад. Если мы где-нибудь заночуем, они заподозрят неладное.
Да пропади они пропадом! Я чувствую себя последним идиотом в собственном доме. А всё они и этот их сверчок!
Жучок.
Все равно сверчок. Помню, когда я был совсем еще мальчишкой, в нашем доме поселился сверчок. Днем он молчал, а ближе к вечеру начинал пронзительно стрекотать. Найти его мы так и не смогли. Скоре всего, он жил где-то в щели между половицами или за печкой. Первые ночи мы не могли заснуть, потом как-то привыкли. Он прожил у нас не меньше полугода. Однажды вечером мы уже собирались укладываться, когда кто-то спросил: «Что это за шум?» И все прислушались. «Я знаю, что это такое, сказал отец. Это тишина. Наш сверчок куда-то ушел». То ли ушел, то ли умер. И от этого нового звука в нашем доме стало грустно и одиноко.
Они ехали по ночному шоссе.
И все-таки нужно что-то решать сказала она.
Жучок.
Все равно сверчок. Помню, когда я был совсем еще мальчишкой, в нашем доме поселился сверчок. Днем он молчал, а ближе к вечеру начинал пронзительно стрекотать. Найти его мы так и не смогли. Скоре всего, он жил где-то в щели между половицами или за печкой. Первые ночи мы не могли заснуть, потом как-то привыкли. Он прожил у нас не меньше полугода. Однажды вечером мы уже собирались укладываться, когда кто-то спросил: «Что это за шум?» И все прислушались. «Я знаю, что это такое, сказал отец. Это тишина. Наш сверчок куда-то ушел». То ли ушел, то ли умер. И от этого нового звука в нашем доме стало грустно и одиноко.
Они ехали по ночному шоссе.
И все-таки нужно что-то решать сказала она.
Давай снимем другое жилье.
Нет, это не вариант.
Тогда давай съездим на выходные в Энсенаду. Столько лет собирались, пусть из худа будет хоть какое-то добро.
А вернувшись, столкнемся с той же проблемой. Нет, единственное решение это вести точно такую жизнь, как за час до знакомства с этим микрофоном.
Я уже успел забыть нашу прежнюю жизнь. Все было так привычно, так приятно, а подробностей не помню. Мы с тобой женаты вот уже десять лет. И все вечера похожи один на другой, все приятные, конечно. Я возвращаюсь домой с работы, мы обедаем, читаем или слушаем радио, не телевизор, конечно, и ложимся спать.