Жадные пальцы бесцеремонно полезли в такие потаенные места, что он не выдержал. Он держался сколько мог, а потом…
— Щекотно — сказал Избор. Лучник отпрянул, но Избор быстрее него бросил вдогонку руку с кубком. В темноте звякнуло, лучник ахнул и беззвучно повалился на хазарина. Руке стало мокро. Избор расслабил кулак и кубок соскользнул с него. Внутри было сыро от крови. Он отбросил помятую чашу.
— Сам не выпил, так других напоил.
Лук оказался маленьким, непривычным для Избора, но привередничать не приходилось. Оттащив лучника за шатер Избор раздел его, не побрезговал и кисой с деньгами.
Кожаная рубаха обшитая железными бляшками оказалась чуть-чуть мала, штаны чуть уже чем нужно, но все-таки это было лучше чем ничего. Теперь ему не хватало только коня.
В лагере уже шла резня, горели три повозки и в их свете Избор осторожно побежал к оврагу. Он не стал спускаться на дно, а по краю побежал прочь от становища. Крики стали слабее, но свету прибавилось. За его спиной вырастало зарево.
В овраге лошадей не оказалось. Избор нашел там только кучки лошадиных яблок, уже холодных, говоривших, что лошади тут действительно были да двух хазар с перерезанными глотками, еще теплых… Он посидел немного, но лошадей от этого не прибавилось, а хазар меньше не стало. Понятно, что под землю он провалиться не могли. Тогда он полез наверх. Он лез осторожно, хотя рассудок подсказывал, никого тут нет, что все, кто мог ходить, и у кого в голове была хоть капля мозгов, уже растаскивают хазарский караван.
Он рассчитывал вылезти в чисто поле, а вылез на дорогу. До сих пор он как-то считал, что хазары остановились подальше от людей, но вот она, дорога, лежала у самых ног. Ему стало спокойнее.
Раз была дорога, то будет и лошадь. Нужно было только немного подождать. Прошло совсем немного времени и на фоне пожара он увидел две фигуры — мужчину и женщину. Мужчина яростно настегивал обоих коней, но почти рядом с ними темнели еще три фигуры догоняющие беглецов. Мужчина оглядывался, кричал на женщину, но страх не давал ей управляться с лошадью. Поняв, что им не скрыться, мужчина хлестнул коня своей спутницы и развернулся к нападавшим. Свет упал на его лицо и Избор узнал Исина.
То что он делал, было глупостью. Всадники поступили так же как поступили бы на их месте любой здравомыслящий наемник. Двое занялись Исином, а третий бросился за женщиной. Избор проводил ее взглядом. Лошадь шла неровным шагом, а всадницу бросало из стороны в сторону, казалось еще малость и она просто не удержится в седле.
Избор стоял на краю дороги и никому до него не было никакого дела. Никто не бежал к нему, не предлагал так нужную ему лошадь. И дело было не только в темноте — все кто был рядом были заняты исключительно сами собой.
Когда всадник, гнавшийся за женщиной, опередил его, он выстрелил ему в спину. Железные бляшки его рубахи защищали только грудь и живот, а вот спина оставалась без защиты. Доспехи эти делались, похоже, либо для храбрых людей, никогда не показывающих спину врагу, либо для бедных. Если бы у Избора был его большой лук, то с такого расстояния стрела пробила бы всадника насквозь, но пущенная из малого лука она только вонзилась в спину. Правда и этого хватило. Всадник закачался, разбросал руки и упал коню под ноги.
Даже не заметив этого, женщина скакала вперед. Освободившаяся лошадь, словно понимая, как она нужна Избору, поскакала следом за женщиной. Избор выругался, но не крепко. У него был лук, к нему полная тула стрел и три всадника. Одному из них придется поделиться с ним лошадью.
Хазарин вертелся змеей. Он рубился и справа и слева. Обученный конь под ним слушаясь стремян, когда нужно отступал в сторону. Сабля и два меча взблескивали в пламени пожара как молнии посылаемые богами на землю.