На фоне зарева нападавшие, из-за своих шлемов, выглядели двумя силуэтами с заостренными головами и Избор, не знал кто они, про себя обозвал из «остроголовыми». Исину приходилось плохо. Он только защищался под ударами
Но даже это было слишком для остроголовых. Им не хотелось ждать. Позади, наверное, уже делили добычу. Тащили по кустам пленниц и рабынь, а тут приходилось рисковать жизнью… Они повернули коней. Обрадованный передышкой Исин остался на месте. Он вертел головой, отыскивая женщину, положив отяжелевшую руку на холку коня, но то, что он считал передышкой, на самом деле ей не было. Отскочив на несколько шагов остроголовые достали швыряльные ножи.
Исин понял, что это значит. Избор увидел, как он дернул левым плечом, пытаясь перебросить несуществующий щит на руку и мельком удивился тому, что он знает такой «не хазарский» прием.
— Ну что, хазарин — сказал один из них — Тебя зарезать, или нож бросить, а ты сам зарежешься?
Они рассмеялись. Смех был хриплым. До Избора докатилась волна крепкого мужского запаха. Они стояли бок о бок и тяжелое дыхание еще рвалось у них изнутри, но азарт боя постепенно покидал их. Теперь, когда все свелось к простому броску ножа, можно было поиздеваться. Хазарин был без щита и от ножей брошенных с пяти шагов не увернулся бы. Избор брезгливо поморщился. Остроголовые ему нравились все меньше и меньше. Хазарина следовало просто зарезать, а не издеваться. К тому же и лошади у остроголовых вроде были лучше.
Исину уже ничего не могло помочь. Он понимал это и в последней слепой надежде уцелеть бросился прочь. Две руки поднялись вверх, два ножа сверкнуло в красном свете пожара.
Избор вскинул лук. Он не рисковал, не стал выцеливать щель между бляшками, а выстрелил ближнему в горло. Тетива тренькнула. Пятнадцать шагов — не великое расстояние даже для маленького лука. На этот раз стрела просадила остроголовых насквозь. Они дернулись, попытались повернуться друг к другу, но древко оказалась крепким и сломалась только тогда, когда они упали.
Топот хазарского коня делался все тише и тише. Лошади остроголовых стояли смирно и позволили взять себя под уздцы. То ли они тоже ошалели от всего происходящего, то ли их хозяев убивали так часто, что они привыкли к перемене их, но одна из них спокойно стояла около Избора, пока он обшаривал трупы, выбирал меч по руке, а потом и позволила влезть на себя… Под седлом нашелся мешочек золота. Взвешивая тяжесть кошелька и разглядывая поверженных противников Избор отстранено подумал.
— Вот она лень-то. За такие деньги могли бы найти доспехи и получше…
Пожар позади не стихал и резня шла своим чередом. Сполохи огня освещали дорогу. Стоять тут значило гневить Светлых Богов. Человек на коне взмахнул плеткой.
Дорога, как и было задумано теми, кто ее протаптывал, вела его к городу. Мысль о том, что вообще все дороги ведут в один город уже была высказана и бродила по цивилизованной Европе, но Избор о ней еще ничего не знал и от этого думал не столько о том куда попадет, а о том как бы не встретить кого в пути.
Город Избор сперва принял за тучу, тяжко припечатавшуюся на краю земли, но потом разобрался что к чему… Он пришпорил коня, хотя знал, что все это напрасно. Солнце уже давно зашло и ворота были закрыты. Факелы, искорками сверкавшие у края земли должны были освещать пустую площадку перед крепостными воротами. Во всяком случае так было бы год или два назад, но как оказалось мир изменился. До городских ворот было почти два поприща, когда Избор остановился. Увидев свет над воротами он сперва обрадовался, но потом с каждым скачком коня его начало одолевать смутное беспокойство. Ощущение подбирающихся неприятностей холодило спину все сильнее пока он не бросил поводья.