— Вот пещерник-то каков — подумал он — а я к нему с вопросами. Это оказывается он со мной еще по-божески…. А я обижался…
Он поднял глаза на Чичак. Пока он думал она снова затаила дыхание. Ее вид привел его в чувство.
— Череп тоже нужен — сказал Избор, отрывая взгляд от женских достоинств — но без мешка ничего нельзя сделать. И кубок нужен. Медный или серебряный.
Он сжал ладонью кулак, провел пальцами по выступающим косточкам.
— И побольше. Главное что бы побольше.
Глава 4
Небо было безоблачным. Избор загадал, что уйдет, как только в просвете между двумя полотнищами, закрывающими вход появиться хоть какая-нибудь звезда. В ожидании ее он сжимал и разжимал пальцы, шевелил плечами. Минуты тянулись долго и он, наконец, не выдержав, неслышно поднялся с ложа, готовый действовать. Оружия не было, но тут уж ничего не поделаешь. Приходилось обходиться тем, что было под руками. Об этом уже успел подумать днем. Он провел рукой по воздуху и натолкнулся на выпрошенный утром кубок. Пальцы скользнули по ободку. Чичак не пожадничала. Прислала самый большой… Он сунул руку внутрь, сжал ее. Кулак в кубке сидел плотно. Словно репа в земле. Качнул рукой.
Кубок в кулаке приятно оттягивал ее. Избор, изредка поглядывая на отполированный бок, начал покачивать рукой, привыкая.
— Не оружие, конечно — он замотал головой жалея то ли себя, что приходиться обходиться такой малостью, то ли того, кто попадется под руку — ну да в умелой руке…
В последний раз он оглянулся, соображая, не забыл ли чего. Белым пятно маячил в темноте череп, оставленный Хануккой. Избор не стал брать его с собой. Он попробовал одеть его на другой кулак, но поже, что пещерник снял его с очень умного врага и Изборов кулак болтался в нем как горошина в кувшине. Ноги его коснулись ковра, нащупали сапоги. Осторожно ставя ноги подошел к выходу, прислушался. Ночь была не беззвучной. Совсем рядом кто-то засопел, зачесался и переступил с ноги на ногу.
— Охраняют. — подумал Избор, а потом поправил сам себя — Стерегут.
Найдя щель между полотнищами, загораживающими выход, посмотрел наружу. Сразу стало ясно, почему звезды не спешили заглядывать в шатер. Взгляд уперся в чью-то широкую спину. Страж стоял, опершись на копье, и посапывал. Вчера, когда Ханукка захватив нескольких воинов, уехал в горы, оставшиеся устроили себе праздник — пили вино, играли в кости — и теперь тот, кто стоял на страже около его шатра, отходил от него.
Присев на корточки Избор увидел, что под весом стражника древко копья вошло в землю почти на ладонь. Страж спал.
У славян воинская выучка была поставлена очень высоко. Отрок должен был суметь подобраться к дикому гусю и выдернуть перо из хвоста. С этого гуся можно было взять не только перо. Можно было снять всю шкуру.
— Жаль, что он спит не на лошади.
Это было бы очень кстати. Он одним разом получил бы и оружие и доспехи. Он представил как это выглядело бы и хмыкнул. Страж встрепенулся, повернул голову, оглядывая лагерь. Там где его взгляд задержался, темнота была плотной как кожа, но кто-то там был. Изредка там взблескивал кончик копья. Самого человека видно не было, он стоял в тени шатра, а вот начищенный наконечник выдавал его.
— Сколько же их? — подумал Избор — Человек семь должно быть. Не меньше.
Днем в лагере сторожевую службу несли трое-четверо хазар, но к ночи Ханукка расставлял где-то в темноте других людей. Вряд ли хазарин был глупее его и Избор стал отыскивать людей там, куда поставил бы их сам. Скоро он нашел еще двоих, но остальные словно сквозь землю провалились.
За спиной послышался шорох. Он повернул голову, прислушался. Маленькие коготки процокали по деревянной лавке, звякнула посуда… Мышонок добрался до хлебной корки и захрустел сухарем.