Всего за 200 руб. Купить полную версию
Державшая трость рука вытянулась. С замиранием сердца Сен-Жермен наблюдал, как удлиняется ствол, как две змеи выползают наружу, обвивают наконечник, словно играючи борясь за первенство, и поджидают восхождение солнца сферы, заполняющей между ними пространство. Лишь с завершением трансформации змеи застыли, доводя до осознания поражённого зрителя, что они произведение величайшего гения. Настоящее солнце опускалось за горизонт; блёклое, растерявшее мощь, оно заметно уступало светилу, заточённому в Жезле.
И всё же в одном вы оказались правы, сладко проговорил Мелькарт, наслаждаясь замешательством противника. Вы мне не ровня.
И всё же в одном вы оказались правы, сладко проговорил Мелькарт, наслаждаясь замешательством противника. Вы мне не ровня.
Глава 4. Жезл Трисмегиста
Кожа истекала ледяным потом, череп разрезала боль сосуды бешено пульсировали, угрожая кровоизлиянием. Сен-Жермен не помнил, когда он в последний раз так орал. До хрипоты, сдирая горло, не в силах остановить жалящее его оружие. От напряжения лёгкие готовы были лопнуть. В какой-то момент мужчина даже перестал видеть
Но спустя несколько минут пытка закончилась. Послышались тихие шаги, и сквозь красную пелену проник голос Мелькарта Тессера.
Мы оба понимаем, что не найдём покоя, пока один из нас не умрёт.
Так так убей меня
О, нет-нет. Вы представите меня Совету Девяти. А уже потом
Сен-Жермен старался дышать глубже, пока это было возможно.
Я знаю, вы и дальше будете вставлять мне палки в колёса и всячески отравлять жизнь, продолжил между тем Мелькарт, наблюдая, как тот медленно поднимался с колен. Одно лишь ваше существование действует мне на нервы.
А ведь дело вовсе не в Виктории, алхимик выдавливал слова с трудом; он бы признал поражение, не будь его противник чудовищем.
При упоминании о фрау Морреаф мускул на лице Мелькарта непроизвольно дёрнулся.
Я удивлён, как у вас хватает наглости произносить её имя.
Ищите предателей среди своих! Не я заминировал горы.
Но вы подняли на неё руку.
Её ученик был моей целью! Тессера Я знаю, чего вы добиваетесь. Виктория для вас просто прикрытие. Не я Иллюминаты вот кто вам нужен!
А вы умнее, чем кажетесь, ответил Мелькарт спустя мгновение, взирая на Сен-Жермена так, как если бы тот был подопытным кроликом. Я не смогу достичь успеха, пока иллюминаты будут у власти. Но поверьте, я их подомну. Как и всех остальных.
Ещё пару часов назад алхимик бы рассмеялся, услышав такое. Но не после того, как опознал в изящном золотом изделии Жезл Трисмегиста. Это не было подделкой силу оружия он испытал на собственной шкуре, но и верить, что легенда оказалась правдивой и что Виктория отдала жизнь не случайно, отчаянно не хотелось. Сен-Жермен попал в западню.
Поднявшийся над небоскрёбом ветер прислал с собою новую волну опасений. На площадку опускался вертолёт. Мощный звук двигателя заглушал разговор, потому Мелькарт одним лишь резким, повелительным жестом дал указание занять место в кабине, затем, смоделировав своё оружие в трость, сел напротив.
«Без глупостей, надеюсь», прочёл Сен-Жермен по его губам.
«Мы падём не перед человеком. Перед Драконом».
Бывший «солдат удачи», лучший наёмный убийца Клод Каро пытался донести смысл до единственного, к кому, как он думал, мог тогда обратиться другу любимой женщины. Бессмертному созданию, прожившему целых три века. И, как выяснилось впоследствии, ни на что не способному. Агент Каро понимал, что никогда не будет оправдан, и всё же решил подвести черту. Знай Сен-Жермен, что случится спустя тринадцать лет, отнёсся бы к предупреждению иначе.
«Перед Драконом».
Да, некоторые рождены для власти и для войны. Рождены сильными. Чем больше им причиняют боли, тем закалённее делается их душа. Виктория была в числе этих людей: прошедшая через суровое Средневековье, она презирала всякое подобие слабости. Её чувства это нескончаемый поединок Эроса и Танатоса, её ум точно лезвие, сдирал до плоти и крови всё, во что облачались враги, все их маски. Могла ли она предположить, что будет после того, как обожаемый ученик вырастет?
Сен-Жермен прикрыл веки, вспоминая, как причудливо Виктория танцевала во дворце шаха, а выползавшие из кувшинов кобры вторили её движениям. Вспоминал серо-голубые глаза, в которых упоение могуществом сопрягалось порой с усталостью. « я застала падение Тевтонского ордена, была в Константинополе, когда к его стенам пришли османы; я помню инквизицию, борьбу с Лютером и нашествие Тамерлана. На моих глазах империи расцветали и рушились». Отголоски её признания по сей день звучали в голове алхимика. Что могли значить укусы кобр в сравнении с сожжением людей, пытками, уничтожением поселений и городов? Он тенью следовал за Викторией, вполне отдавая себе отчёт, что уже не разбудит в ней любовь.
Любовь женщины к мужчине. Но не любовь матери к ребёнку.
Любовь женщины к мужчине. Но не любовь матери к ребёнку.
Интересно, обретёте ли вы покой, узнав, что исполнили клятву? прошептал Сен-Жермен, устремляя взгляд в вечернее небо.
С кем вы разговариваете? произнёс Мелькарт.