Всего за 419 руб. Купить полную версию
Да, еще у него хвост. Башка сверху лысая, а пониже уцелевшие седые патлы собраны в хвост, длинный, до лопаток. И серьга блестит в ухе здоровенный сверкающий на солнце бриллиант.
По регламенту требуется прямоугольник девять метров на девяносто, три с половиной метра в глубину, дно ровное с полуметровым слоем глины, сверху проложить еще полиэтиленом, чтобы ничего не протекло в грунтовые воды. Точка выбрана в соответствии со стандартами не менее четырехсот пятидесяти метров от любых источников питьевой воды или открытых водоемов. Регламент един по всей стране и совпадает с инструкциями по рытью накопителей для промышленных сточных вод, разве что требования к водоупорному подстилающему слою у экологов в этих случаях пожестче.
А что там у профессора за рулончик под мышкой? Ну разумеется, коврик для йоги!
И вот это ученое светило интересуется у пролетариев светским тоном:
Так что же вы, господа, тут затеяли?
А Руфус ему такой:
Благоустройство кампуса. Долгосрочная подземная парковка для преподавательского состава.
Серьезно так говорит, не ржет и как только ему удается?
Нэйлор не выдерживает, прикрывает рот кулаком и пытается выдать смех за кашель. Остерманн бросает на него злобный взгляд.
А профессор такой:
Зовите меня Бролли. Доктор Бролли.
И руку тянет, только никто как-то не спешит ее пожать. Нэйлор смотрит на Вайса. Руфус сосредоточенно листает толстую кипу бумаг, закрепленную на планшете. Наконец зависшую в воздухе руку жмет Остерманн.
Руфус перелистывает страницы, бубня под нос: «Бролли Бролли» и ведя пальцем по какому-то бесконечному списку.
Вы читаете курс под названием «Тяжелое наследие привилегированного евроколониального культурного империализма»? уточняет он.
Профессор смотрит на стопку бумаги, еле умещающуюся под зажимом планшета, и Руфусу такой:
Позвольте узнать, что у вас в руках? Где это фигурирует моя фамилия?
А Руфус ему, не моргнув глазом:
Да так, исследование одно. О загрязнении окружающей среды.
Нэйлор и Вайс гогочут в открытую, придурки. Отворачиваются спиной, чтобы проржаться и сделать приличное выражение лица, но все равно так и трясутся от смеха, и Остерманн рычит им:
Заткнитесь, уроды!
Профессор весь красный под своей бороденкой. Перекладывает коврик под другую руку и говорит:
Я интересуюсь вашими действиями лишь потому, что состою в университетском комитете по борьбе с землеповреждением.
Руфус смотрит в свои бумажки и подтверждает:
Ага, тут написано «вице-председатель».
Нэйлор уходит под предлогом напомнить экскаваторщику про уклон. С запада должен быть уклон, с той стороны будут заезжать самосвалы. Не хватало еще, чтобы грунт осыпался под таким весом.
Опершись на лопату, Вайс кивает профессору.
Крутая у вас футболка.
Тот поднимает запястье и подчеркнуто смотрит на часы. И заявляет такой:
Я все еще не получил четкого ответа, чем именно вы тут занимаетесь.
А Руфус ему, не отрываясь от бумаг:
Кабинет у вас по-прежнему в здании Принца Люсьена Кэмпбелла на шестом этаже? Информация актуальная?
Профессор обалдело моргает. Вайс любуется серьгой в его левом ухе.
А брильянт настоящий?
Край ямы на футбольном поле начинается с зеленой травки. Под ней виден тонкий слой темно-коричневой почвы. Дальше подпочвенный слой, а ниже древнейшая история, до самых динозавров. На башне в главном здании университета звонит колокол пробило четыре часа.
Профессор подходит к самому краю, опускается на одно колено, заглядывает. Под ним сырая земля в яме, которая глубже бассейна. Глубже подвала. В яме земля и черви. Уходят вниз вертикальные стены в полосах от зубцов экскаваторного ковша, осыпаются на дно мелкие комочки.
Профессор свесился вниз, ему и невдомек, что он видит. Может, он высматривает древние окаменелости. Тупой, как хряк, которого ведут на бойню. Не улавливает очевидного, но ищет следы исчезнувших цивилизаций. Глядя прямо в ту самую черную тьму, существование которой всю жизнь старательно игнорировал.
Фруктовые колечки прилипли к коже, как радужная короста. Он снимает с предплечья красненькое, клубничное и отправляет в рот. На предплечье остается круглый красный след, как татуировка. Прямо-таки разноцветный леопард.
Этим утром Ник просыпается, а в кровати рассыпано содержимое коробки готового завтрака «Фрут-Лупс». Постельное белье у него с узором из спасательных кругов, они очень похожи на колечки, прилипшие к спине. Ник шарит рукой по полу, ища телефон, и пытается вспомнить, чем закончился вчерашний вечер.
На экране сообщение: «Награда за информацию». Доставлено в пять минут первого. Ник пытается написать в ответ. Номер заблокирован.
Он не успевает даже вылезти из постели, как телефон начинает пиликать. На экране надпись: «Номер скрыт».
Слушаю.
Николас?
Голос мужской. Не Уолтер. И не отец. Низкий и сиплый, но вроде культурный. Ни одна живая душа не зовет Ника Николасом.
Нет, я его друг, врет Ник, мечтая поскорей пойти отлить. Ника нет дома.
Разрешите представиться, сипит голос. Мое имя Толботт Рейнольдс. Вы, по случайности, не знаете, где мне отыскать Шасту Санчес? Это дивное и обольстительное создание.
Понятия не имею, снова врет Ник.