Рукоделие!
Серен ненавидит это занятие, и Томос об этом знает.
Через некоторое время девочка спустилась в столовую, опоздав к обеду, но леди Мэр ничего не сказала. Серен ела молча и слушала.
Вдруг миссис Ханибон, широко улыбаясь, сказала:
Наша бедная сиротка сегодня не в духе?
Серен тоже широко улыбнулась в ответ.
Она больше не сирота, миссис Ханибон, возразила леди Мэр.
Конечно, миледи, извините, проговорила гувернантка.
Но слово было сказано. И Серен узнала, что улыбки миссис Ханибон сочатся ядом.
Весь день Серен провела в комнате миссис Вильерс вместе с миссис Робертс, пытаясь вышивать. Иголкой с ниткой она владела в приюте Святой Девы Марии воспитанницы много шили. Но, уколов палец в шестой раз, Серен потеряла терпение и смяла крошечный платочек с пятнами крови и наполовину вышитой буквой «С» в углу.
Ненавижу вышивать! прошипела девочка. Нечестно, что мне нельзя делать то же, что Томосу!
Она представила, как Томос сейчас на лужайке туго натягивает тетиву и стрела со свистом прорезает воздух и попадает в цель!
Миссис Робертс бросила тревожный взгляд на дверь кладовки.
Успокойся, дорогая, ты скоро научишься.
Но Серен не хотела этому учиться. Она вскочила и заглянула в кладовку маленькое помещение со стеллажами, столом и раковиной, где, закатав рукава, суетилась миссис Вильерс. В воздухе висел восхитительный запах джемов, желе, повидла, солений и соусов, расставленных по полкам в банках с аккуратными наклейками и тряпичными крышками. На столе высились большие горки яблок, груш, ежевики и слив, словно весь осенний урожай уместился в этой каморке.
Но Серен не хотела этому учиться. Она вскочила и заглянула в кладовку маленькое помещение со стеллажами, столом и раковиной, где, закатав рукава, суетилась миссис Вильерс. В воздухе висел восхитительный запах джемов, желе, повидла, солений и соусов, расставленных по полкам в банках с аккуратными наклейками и тряпичными крышками. На столе высились большие горки яблок, груш, ежевики и слив, словно весь осенний урожай уместился в этой каморке.
Рот Серен наполнился слюной.
Не мешай мне, Серен. Миссис Вильерс процеживала абрикосовое желе через муслиновую ткань. Я и так вся забрызгалась.
Как вкусно пахнет. Девочка пожалела, что нельзя сунуть в абрикосовую массу палец. Миссис Вильерс, что вы думаете о новой гувернантке? вдруг спросила она.
Миссис Вильерс немного подумала.
Ну, рассеянно произнесла она, похоже, она своё дело знает. Одета она, на мой взгляд, не по своему положению, но
А вам не кажется Серен помедлила, что она немного странная?
Миссис Вильерс быстро глянула на девочку.
Ничуть не кажется. Очень милая женщина. И экономка добавила: Не вздумай облизывать эту ложку.
В тот вечер, лёжа в постели, Серен подумала, что «странная» неподходящее слово. Вернее было бы сказать «фальшивая» или «хитрая».
Девочка не сомневалась: в доме происходит что-то недоброе, и началось это с приездом гувернантки. Весь день в коридорах стояла столбом пыль, а в комнатах мерцал какой-то тусклый свет. Горничной Лили приходилось то и дело подметать холл. «Вездесущие листья! ворчала она. Только уберёшь, тут же появляется ещё больше, хотя все двери закрыты. Они заполонили дом».
В Плас-и-Фране ощущалось беспокойство и раздражение. Шторы колыхались, половицы скрипели, предметы мебели стояли не на своих местах.
Капитан Джонс сегодня отбыл в Кардифф[2] до следующей недели.
Свернувшись калачиком в тёплой кровати, закрытой занавесками, Серен поёжилась. Обычно она чувствовала себя здесь в безопасности. Но слова Томоса её взволновали.
Неужели он действительно возмущён тем, что его отец тратит на неё деньги?
Внезапно откуда-то издалека чуть слышно донеслась нежная скрипучая мелодия.
Серен села в постели.
Карусель!
Кто-то завёл её!
Девочка взглянула на часы: десять минут первого. Кто может быть в детской в столь поздний час?
Серен выскользнула из кровати, схватила халат и плотно закуталась в него. Затем, даже не прихватив свечи, она открыла дверь и высунулась наружу.
В коридоре стояла кромешная темнота.
Весь дом спал.
Девочка бесшумно притворила за собой дверь, босиком очень тихо пробралась к белой лестнице, ведущей на чердак, и подняла голову. Откуда-то сверху на лестницу, видимо, падал лунный свет, потому что её обволакивал мерцающий туман, в котором двигалась какая-то белая фигура.
Серен широко раскрытыми глазами всмотрелась в туман.
По ступеням спускался Томос без тапок и без халата, в одной бледной полосатой пижаме.
Что ты здесь делаешь? прошептала Серен. Где ты был?
Томос не обратил на неё никакого внимания. Глядя вперёд немигающими глазами, он прошёл мимо, словно Серен тут и не было, и направился в свою комнату.
Девочка в изумлении поспешила следом за ним.
Томос! громким шёпотом окликнула она. Но он уже забрался в кровать. Мальчик повернулся на бок, натянул одеяло, закрыл глаза и уснул.
Серен немного постояла, лихорадочно размышляя.
Вероятно, Томос ходил во сне. Она слышала, что такое бывает, но никогда не наблюдала воочию; в приюте была только девочка, которая разговаривала во сне.