Меркурьев не понял, всерьез говорит хозяин или нет.
В коридоре на втором этаже было всего три или четыре двери. Виктор Захарович отпер ближайшую, пропустил Меркурьева вперед, зашел и поставил сумку.
Василий Васильевич тоже скинул с плеча надоевшую ношу, вошел и огляделся.
Комната оказалась большой ничего подобного гость не ожидал. Одним окном она смотрела на лес, а двумя другими на море. На море выходила и балконная дверь. Пол был деревянный, ничем не застланный, только небольшой коврик перед камином.
Если совсем похолодает, затопим, сказал про камин Виктор Захарович. Вот здесь рукоятка, видите? Это заслонка. На себя открыть, от себя закрыть. Если замерзнете, закроете. Дует из него, из камина, сильно. Так раньше строили!..
Меркурьев кивнул.
Ну, располагайтесь, располагайтесь!.. Народу у нас немного, живем мы дружно, я вас со всеми познакомлю.
Должно быть, Василий Васильевич слегка дрогнул лицом, потому что хозяин засмеялся и похлопал его по плечу.
Живем, повторил он, но друг дружке стараемся не мешать! Вот только сейчас спиритические сеансы практикуем, а так
Что такое?..
Хозяин махнул рукой.
Сами все увидите. Велосипеды, если хотите кататься, в подвале. Скажете, я достану. Отдыхайте.
Вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Василий Васильевич прислушался.
Ничего не было слышно за толстыми стенами старого дома, да и море шумело прямо за окном шу-уф! Шу-уф!..
Первым делом он в разные стороны отдернул шторы сразу стало светлее, открыл дверь на балкон и вышел.
Дождь перешел в мелкую морось, и непонятно было, сыплется эта морось с небес или летит от волн. Ветер немного улегся, и буковый лес шелестел спокойно, легко. Внизу по деревянным доскам настила кто-то шел в длинном плаще и островерхом капюшоне, Меркурьев подумал рассеянно: должно быть, монах из близлежащего монастыря отправился на пристань встречать рыбацкую лодку. Или таможенную!.. Может, настоятель велел передать письмо для епископа.
И засмеялся с удовольствием.
Монах, епископ, таможенная лодка под дождем, ныряющая носом в волну, все это так легко и приятно придумывать в старом немецком доме на взморье!
Какие же тут еще гости, о которых Виктор Захарович сказал, что они дружные?.. Кто еще здесь наслаждается холодом и ненастьем?..
Островерхая тень исчезла из виду, и снова никого.
Нужно будет непременно сходить на маяк. И в лес!.. Наверняка в траве и опавших листьях еще можно разыскать увесистые, крепкие осенние грибы!..
Обеими руками он стряхнул влагу с волос, зашел в комнату и плюхнулся в кресло. Дверь на балкон закрывать не стал, с наслаждением вытянул ноги, одну о другую стащил кроссовки, повозился немного и закрыл глаза.
Перелеты всегда давались ему с трудом. Спать в самолетах он не мог, сильно уставал, мечтал побыстрее добраться.
На паспортном контроле в Бухаре он проторчал часа полтора среди полосатых тюков, ящиков, замотанных пленкой баулов и громогласных людей, обливающихся потом. Дети и женщины в отдельной очереди как положено на Востоке кричали и гомонили, мужчин из его очереди всех пропустили, а Меркурьев застрял. Он всегда застревал на этом проклятом контроле!.. Усатый пограничник сначала в одиночку, а потом, призвав на помощь сотоварищей, все что-то искал в его ноутбуке, телефоне, паспорте.
Запрэщенное вэзешь? спрашивал по очереди каждый из стражей, Меркурьев честно отвечал, что ничего запрещенного у него нет, но они не отвязались, пока не открыли и не просмотрели все папки, все файлы с фотографиями и даже книжку Богомолова «Момент истины», скачанную из интернета.
Почему-то книжку смотрели особенно тщательно, чуть не каждую страницу.
Меркурьев знал, что ищут они «порнографию» сколько раз он летал, столько раз искали!..
От поисков «порнографии» Василий Васильевич совершенно изнемог, но на борту все равно не спал. Попутчики, объединившись с женщинами и детьми, шумели и кричали по-узбекски, хохотали и переговаривались из одного конца салона в другой.
Потом переезд из Внукова в Шереметьево, снова самолет, и вот наконец можно открыть дверь в осень, вытянуть ноги, дремать, никуда не спешить и ни о чем не думать.
Ветер теребил штору, тихонько позвякивали деревянные кольца, море вздыхало, и время от времени шелестели деревья.
Хорошо бы накрыться. На диване лежало свернутое лоскутное одеяло, совершенно здесь неуместное, но Меркурьеву было лень вставать.
Кажется, он заснул и проснулся оттого, что кто-то разговаривал совсем близко.
чем меньше, тем лучше, сердито говорил один. А они все прибывают!
Никакой разницы, возражал второй. Наоборот, чем их больше, тем удобней! Нам удобней! Никто не должен догадаться.
Кольцо нужно забрать сразу. Чтоб его не было, и все тут.
Кольцо заберем. Это я сам сделаю. Поручать никому не буду.
Меркурьев открыл глаза. Ему вдруг показалось, что разговаривают у него в комнате.
Что за ерунда? Никого здесь нет и быть не может.
Сумерки сгустились, окна и распахнутая балконная дверь светлели в предвечерней мгле, будто немного светились.
Времени мало, продолжал сердиться первый голос. А тут и кольцо, и все остальное! А отсчет уже начался.
Успеем, говорил второй. Вот увидишь.