Всего за 229 руб. Купить полную версию
Не важно, кто и кому, отвечал я спокойно. А вот о чем, вернее, о ком важно. Одного из них зовут Тео, он мой друг. Рыжий родезиец. Может, тебе прогавкали о нем что-нибудь?
Может, и прогавкали. Но я все равно не понимаю, как это вяжется с твоим появлением здесь.
Я ищу его. Он пропал вместе с еще одним псом, с Красавчиком Борисом.
Борзой испанец повернулся к ней, и они переглянулись. Потом Текила яростно почесала загривок задней ногой. В этом гараже, подумал я, примиряясь с неизбежностью, блохи, наверно, кишмя кишат.
И что же сказал один из моих парней?
Он произнес слово «спарринг».
Я старался не смотреть в сторону боксера, но все же заметил, что он заерзал на месте. Это не укрылось и от внимания Текилы, пославшей ему злобный взгляд.
Это значит добавил я.
Сама знаю, что это значит, оборвала она.
И вопросительно взглянула на борзого, а тот медленно наклонил голову в безмолвном одобрении.
За бесплатно только птички поют.
За хорошие сведения заплачу.
Да лучше в целом свете не найдешь, дурень.
Тогда заплачу. Беспрекословно.
Она взглянула с насмешкой:
Чем? Чем ты заплатишь?
Не знаю. Я задумался на миг. У меня всего имущества ошейник.
Ошейники надевают на рабов, сказала Текила презрительно.
Может быть, согласился я. Но на нем висят такие штучки, которые могут спасти от живодерни.
Теперь она осмотрела меня с ног до головы, словно оценивая, и наконец вымолвила.
И все равно ты вроде бы не из хозяйских псов.
Я безразлично махнул хвостом:
Каждый устраивается как может.
Мы еще немного поиграли с ней в гляделки.
А ты бы что предложила? спросил я наконец.
Текила задумалась. Потом взглянула на своего советника и ощерила клыки мелкие, желтые и гнилые в довольной улыбке. А я спросил себя, какой именно пакости она от меня потребует.
Текила задумалась. Потом взглянула на своего советника и ощерила клыки мелкие, желтые и гнилые в довольной улыбке. А я спросил себя, какой именно пакости она от меня потребует.
Как тебя зовут?
Арап, опередил меня борзой советник.
А я поглядел на него с любопытством: откуда это он меня знает?
Это который бойцовый пес? Был чемпионом, а потом ушел или его ушли?
Он самый.
Ну, надо же
Они долго рассматривали меня: боксер пялился, борзой был задумчив, голая мексиканка забавлялась от души. И наконец вопросила:
Знаешь супермаркет возле моста?
Знаю.
Там в глубине мясной отдел. И там всегда до чертовой матери отличных отбивных и антрекотов. Притащи мне добрый кус мякоти и мы потолкуем о спарринге и о чем хочешь. Расскажем и о твоем дружке, и о втором тоже.
Я размышлял секунд пять. Хотя размышлять тут было особенно не о чем.
Ладно.
Мякоть, запомнил?
Ясно. Она сочней.
Сучка эта рассыпалась довольным хохотком. И подбородком показала на меня боксеру и борзому:
Вот, вашу мать, учитесь. Настоящий боец. Не рассусоливает.
Все получилось проще некуда плевое вышло дело. Я остановился в дверях супермаркета и заглянул внутрь. У входа, привязанная поводком к велосипеду, ждала хозяина маленькая собачка, которая поглядела на меня с любопытством и сказала надменно:
Я бы на твоем месте не торчал здесь. Того и гляди, приедут люди в зеленом таком фургоне, а они не любят, когда собаки гуляют сами по себе.
Я взглянул повнимательней. Это был кобелек йоркширского терьера, чистенький и ухоженный, с шелковистой кудрявой шерсткой, очень весь такой вылощенный и стильный. Такие обычно передвигаются у хозяйки на руках, а спят на диванных подушках. На темени у него был даже завязан бантик, чтобы шерсть не лезла в глаза.
Что там внутри? спросил я.
Выбор неплохой. Разного собачьего корма полно, он высокомерно вздернул бровь. Есть «Ройял Фокс», не знаю, слыхал ли ты про такой. Высший сорт, разумеется. Мне только его и дают. Еще есть конфетки чудесные чтоб погрызть.
А для людей? Мясо хорошее?
Первоклассное. «Ангус», «Кобе» и прочее. Мои хозяева любят такое иногда и мне кусочек перепадает с ума сойдешь, до чего ж вкусно.
Я слушал его болтовню и рассеянно кивал. И разглядывал торговый зал, прикидывая и примеряясь. Потом облизнулся и сказал:
Вот что, коллега Смотри тут в оба. Я скоро.
Что-что?
Но я, ничего к сказанному не прибавив, сделал глубокий вдох, стиснул челюсти и, разогнавшись, на полном ходу ворвался в магазин. Покупатели шарахнулись в стороны, как от нечистой силы, а я подбавил им ужаса, негромко взлаивая. Справа были кассы, а слева широкий проход вдоль полок с какими-то коробками, бутылками и еще всякой всячиной. Мясной отдел и вправду располагался в глубине, рядом с гастрономическим отделом и рыбой. Кругом слышались крики и вопли, но мне было недосуг останавливаться да озираться. Поскальзываясь на гладком полу, я домчался до витрины, с разбегу вскочил на нее и на миг застыл в сомнениях перед щедрым развалом красного мяса и великолепными связками черных толстых колбас на крючьях. Однако дисциплина для меня дело святое. Сказано же было «мякоть», а прямо передо мной лежал дивного вида здоровенный оковалок килограмма на три самое малое. Не обращая внимания на мясника, который при моем появлении шарахнулся в испуге, я схватил мясо и кинулся назад.