Всего за 400 руб. Купить полную версию
На производстве, как и в школе, тоже ведётся общественная работа, только играют в неё взрослые люди, и важность этой работы каждый понимает по-своему, по тому сознанию, какое было заложено им в детсаде, в школе, самой жизнью, опытом И Архип принял эту игру в чистом виде: с формалистикой, с показухой, с обязаловкой. Поэтому, зная заранее сценарий любого собрания, старался от него улизнуть, а если же этого не удавалось сделать («когда в добровольно-принудительном порядке за шкирятник приводят!»), то активность его проявлялась лишь на заключительном этапе при голосовании его ладонь, как штык, поднималась среди прочих, лишь бы поскорей закончить пустое времяпровождение. Так когда-то они проголосовали за Овского, когда того избирали в комитет комсомола школы, затем и секретарём комитета. Позже он, очевидно, потому же единодушию (Артём и Архип служили в Армии. Сенечка по какой-то причине был от службы освобождён) прошёл секретарём комитете комсомола на предприятии, где и застрял, бедолага, на целых двадцать лет.
Но вот пришла, видимо, пора отрывать его от полюбившегося занятия, поскольку комсомольский возраст стала подводить седина. Но Архипу почему-то казалось, что бывшему однокласснику новая должность не подходит. По его мнению, и уже немалому опыту, ему представлялось, что тут должен быть человек беспокойный, грамотный и с характером. А в Семёне Ивановиче эти качества отсутствуют, как молоко в пустышке. Но, однако же, несёт его нелёгкая на эту должность, как баллон на гвоздь, на свою и чужую беду. И тоскливо становилось от этого предчувствия на душе. А та шутка, что он предложил вчера из озорства, теперь томила Архипа. Ведь если выборы будут келейными, как пишут в газетах, то его голос может действительно «вогнать голова» всем, в том числе и ему первому.
Перед уходом на работу жена спросила:
Что такой хмурый, не выспался что ли?
Выспишься с тобой. Весь бок отшибла, пробормотал Архип.
По ночам поменьше орать надо. На собрании что ли?
Они было заспорили, оба за словом в карман не лезли. Но Архип торопился и не стал ввязываться в перебранку.
Утро выдалось пасмурным, серым и прохладным, того гляди, просыплется снег. Вавилов, стоя на углу дома, ёжился, закутывался в лёгкую болоньевую курточку.
Как и многие пацаны, они часто «уркоганили», лазали по чужим огородам за яблоками, грушами, иногда и за овощами. Хотя всего этого было достаточно и в своих огородах. Даже за зелёными фруктами делали набеги чужие всегда слаще. Особенно прельщал сад дядьки Вальки. Сад находился на окраине семьдесят третьего поселка, и к нему можно было подобраться с любой стороны.
При очередном набеге им с этого огорода пришлось драпать с неимоверной скоростью дядька Валька на помощь в охране своего сада приобрёл овчарку. Эта собачка и придала им ускорения. Она не лаяла, но издавала рык такой, от которого душа выскакивала из пацанов птицей и помогала им перелетать заборы.
Лишь один от такого преследования не убежал. Собака его настигла у забора, и он стоял перед ней, раскорячившись.
Хозяин, покрикивая на пса, осаживал его:
Нельзя! Сидеть!
И пёс сел перед незадачливым воришкой.
Валентин, подбежав к пацану, спросил:
Сёмка, а ты чего не убежал?
Не могу, дядь Валя ревел Сёма, я обсерился
Вавилон вспомнил детские забавы и рассмеялся.
«Ну, наконец-то» облегчённо выдохнул он, завидев Артёма.
Ну как, привёз малого? спросил тот, здороваясь.
Привёз. Счас моя пойдёт с ним к врачу. Ну, как выборы?
А никак, меланхолично ответил Спиря.
Как это? удивился Вавилон. Перенесли что ли?
Да нет, избирали.
Они шли к остановке служебного автобуса, и Вавилов кружил вокруг Спиридонова.
Ну не томи, Спиря. Вечно ты любишь по нервам проехать. Каланча, опора высоковольтная, и даля подобна ругался он.
Спиря посматривал на дружка свысока и насмешливо.
Ну, чё, как жирафа, косишься?
Хм, да ты, Вавилон, своим голосом все карты спутал. Вон, Иван рулит. Требуй, чтоб петухом на всю улицу кукарекал.
Они подождали кучерявого.
Привет, братаны! поздоровался Иван, протягивая каждому руку. Чего лыбитесь?
Да вот, Спиря говорит, чтоб я заставил тебя по-петушиному со с ранья петь. Чё, проспорил, что ли? прищурился Вавилон.
Если бы проспорил, то Иван развёл широкие ладони в стороны; дескать, делать нечего, пришлось бы кукарекать.
Да вот, Спиря говорит, чтоб я заставил тебя по-петушиному со с ранья петь. Чё, проспорил, что ли? прищурился Вавилон.
Если бы проспорил, то Иван развёл широкие ладони в стороны; дескать, делать нечего, пришлось бы кукарекать.
Ну, чё случилось? Рассказывай всё путём, а то заставлю кукарекать!
Дак что тут рассказывать, Спиря, наверно, уж рассказал?
Ага, как раз. У него язык знашь где? Пока вытянешь, свой отвалится, и даля подобна Рассказывай! горячился Вавилов.
Да что Глотки драли за Амбикова, а как голосовать стали
И что?
Ха-ха! Уравнялись оба!
Вот это арихметика! Кто подсчитал?
Так сами. Татарков и компания.
Во, комиссия!
Это ты своим голосом обоих уравнял.
У Вавилова вытянулось лицо, и сам он как будто бы стал выше.