Всего за 150 руб. Купить полную версию
Да, мы меняем курс на обратный и идём в порт, объявил я как можно более твёрдым голосом.
Предупреждая лишние вопросы и, не дай бог, возражения, я вышел из капитанской рубке, «вельможно» указав кэпу на штурвал, а рыжему верзиле на румпель.
Начался прилив, движение воды увеличило без того предельную скорость хода. Через три с половиной часа перед нами забрезжил тонкий горизонтальный силуэт берега. Ещё через час мы вошли в гавань Сан-Педро и причалили к пирсу набережной. Как только швартовый канат был наброшен на оголовок кнехта, я поспешил на берег.
Часть 5. Катрин
А теперь представьте изумление, которое буквально взорвало меня изнутри, когда я вышел на набережную. Как в сферическом кинозале, всё происходящее вокруг напоминало давно прошедшее время. Портовая архитектура и фасоны платьев горожан были похожи на бытовые зарисовки начального десятилетия двадцатого века. Высокие жёсткие воротники, широкие шляпы и причёски в стиле девушек Гибсона, худые, спортивные силуэты и однобортные костюмы мужчин всё это давным-давно вышло из моды и многократно забыто ею. Однако, убедительная реконструкция человеческих предпочтений столетней давности реально искушала моё чувство исторической принадлежности.
Вдруг за моей спиной раздался хрупкий, как полевой колокольчик, крик:
Хэй, Огюст! я обернулся. Ко мне бежала молоденькая и лёгкая, как перо, девушка. Не успел я опомниться, как она увила мою шею тоненькими соломенными ручонками: Огюст, Огюст, шептала юная пэри, вжимаясь в мои небритые щёки, ты вернулся, я так счастлива!
Ситуация!.. Крылами рук юная богиня обнимает вас, её густые шелковистые волосы щекочут вам ноздри и закрывают от глаз овал житейского моря, а вы вы даже не знаете, как зовут вашу прекрасную незнакомку!
Пойдём скорей! девушка чмокнула меня в ухо и потянула за руку в сторону первой линии домов. Мои с утра уехали в Торревьеху, я в доме одна, я так по тебе соскучилась!
Пока мы шли, она без умолку рассказывала мне новости прибрежного квартала, случившиеся в моё (?) отсутствие. Я же разглядывал архитектонику незнакомого мне времени и старался понять, что же на самом деле со мной происходит.
Мы подошли к старинному особняку. Главный фасад дома был украшен многочисленной затейливой колоннадой. Вдоль центрального портика на уровне второго этажа шёл просторный балкон, увитый старой виноградной лозой. Точно такую же архитектурную деталь я уже видел, когда мы со стариком переходили улицу Пологие фронтоны дома посверкивали красной недавно положенной медью. Во всём чувствовалась умная мужская рука и женское внимание к мелочам.
Мы подошли к старинному особняку. Главный фасад дома был украшен многочисленной затейливой колоннадой. Вдоль центрального портика на уровне второго этажа шёл просторный балкон, увитый старой виноградной лозой. Точно такую же архитектурную деталь я уже видел, когда мы со стариком переходили улицу Пологие фронтоны дома посверкивали красной недавно положенной медью. Во всём чувствовалась умная мужская рука и женское внимание к мелочам.
Пойдём же! девушка открыла ключом высокую парадную дверь и буквально втолкнула меня в прихожую. Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору и оказались в просторной светлой зале. Три огромных окна наполняли высокие своды залы россыпями золотистого света. Я невольно улыбнулся, разглядывая дивный солнечный аквариум, в котором человек должен был по замыслу архитектора ощущать себя весёлой рыбкой, потерявшей связь с земной гравитацией.
Ну что ты стоишь? Идём! мы обогнули высоченную китайскую ширму и вошли в уютный, уставленный мягкой мебелью уголок.
Тут я заметил небольшой кремового цвета листок бумаги, подколотый к ширме на поперечную шёлковую вязь. Листок был исписан крупным неровным почерком. Я разобрал только первую строку: «Катрин, любимая»
А, это девушка поморщилась, это Рикардо, мой двоюродный брат. Влюбился в меня, как мальчик! Я ему говорю: «Рикардо, я же тебе сестра, ты не должен меня любить как женщину», а он за своё: «Браки заключаются на небесах. Кто там знает, что ты моя сестра?» Я ему говорю: «Бог всё про нас знает, и Дева Мария тоже!» А он: «Ну и пусть знают. Я всё равно тебя люблю и хочу на тебе жениться!» Тогда я рассказала отцу про проказы Рикардо
И что отец? спросил я, думая совершенно о другом.
Отец любил Рикардо и сказал: «Он смелый!»
И что же дальше?
Дальше? Да ничего. Рикардо не вернулся из плавания. Говорят, слишком много выловили дорадо и перегрузили яхту. Из того звена не вернулся никто. А на следующий день мне сказали, что видели твой вельбот у Розовых островов целым и невредимым. Я так за тебя обрадовалась, что совершенно не могла скорбеть по Рикардо, когда его память отпевали в церкви. Отец тогда на меня страшно разозлился: «Твой брат не вернулся, а ты даже слезы не прольёшь!» Вот так.
Девушка опустила голову на волю моего суда и добавила:
Ты не обижайся. Я тебя так долго ждала, я ни в чём перед тобой не виновата! Ты мне веришь?
Конечно, верю, Катрин, ответил я, наслаждаясь событием, указавшим имя моей «возлюбленной».