Всего за 349 руб. Купить полную версию
Тут и боги призадумались.
А Нинсун говорит богам, своим братьям:
Вот что. Позовите Праматерь Аруру, великую Мами, Тиамат. Пусть она сотворит подобного Гильгамешу, такого же, как он, кошмарного. Может, они начнут бороться друг с другом и оставят всех нас в покое.
Это слово понравилось богам. Они воззвали к Праматери:
Ты сотворила человеков, ты породила богов. Этот ужасный Гильгамеш твоих рук дело. Создай теперь ему подобного, чтобы они боролись друг с другом и перестали отвлекать людей от служения нам, богам.
Мами, Аруру, великая Намму услышала вопли богов, проснулась, вышла из своей предвечной тьмы:
Чего вам надобно? Что вы шумите?
Из-за твоего порождения, Гильгамеша, люди не могут приносить жертвы нам и работать вместо нас. Если так пойдёт дальше, скоро настанет голод и мы, бессмертные боги, умрём. Создай теперь ему подобного, чтобы они замкнулись друг на друге и перестали отвлекать людей от работы.
Аруру подумала и говорит:
Ладно. Подайте мне воды и глины.
Посмотрела она на высшего из богов, огромного Ана, создала его образ в своём сердце. Умыла водой руки. Отщипнула ком глины, бросила, потоптала, взяла снова, слепила подобие образа, что в её сердце. Энки дунул на него, и он ожил, открыл уста, вдохнул:
Энки!
Выдохнул:
Дух!
Этим именем Энкиду его и назвали.
Взяли его боги, раскачали и бросили далеко: он упал в густые заросли, в тростники и тамариски в трёх днях пути от Урука.
Так появился на свет Энкиду. Его имя означает «велик Энки».
Энкиду он вот какой. Он рождён из полуночной тьмы, он богатырь царя богов. Всё его тело покрыто густой шерстью. Волосы у него длинные. Он не стрижёт их, не бреет. Он весь зарос, как ячменное поле. Он спит не укрывается, он ходит одежды не носит, от бури и от солнца себя не прикрывает. Он людей не видел, в домах их не был, своего жилища нет у него. Он диким молоком вскормлен. Вместе с газелями он щиплет травку; вместе со зверьём тянется к водопою; как скот, водой веселит своё сердце.
И там он стал жить со зверьми, в степи, на краю пустыни. Он понимал язык зверей и птиц, а те понимали его и слушались. Газели и зайцы, онагры и львы, кабаны и куланы, гуси и куропатки были ему приятели. И он был сильнее всех людей: сила его как сила льва, кабана, быка и онагра. И вот он живёт со зверьём и со скотами бессловесными и защищает их, не подпускает охотников и пастухов, пугает их страшной своей силищей, добычу от них уводит.
Охотники и пастухи стали обходить стороной те места, где бродит со своим зверьём страшное косматое чудище.
Вот как-то один парень из города Урука, охотник и пастух, пас овец неподалёку от тех зарослей и от того водопоя. А на речке поставил ловушки на всякого зверя и птицу: на газелей, на свинью, на куропаток. И стало ему жарко, и он пошёл к реке. И вдруг видит: кто-то косматый, на человека похожий, стоит на четвереньках близ бережка и ест траву, как вол. Весь он зарос шерстью, но глаза у него человечьи.
Испугался пастух, тихо-тихо отполз назад, да и дал стрекача, убежал к своим овцам.
На другой день снова жарко стало. Пошёл опять парень к водопою, опять видит бродит там человек-зверь, то на четвереньках, то выпрямляется во весь рост. Ходит и смотрит. Увидит ловушку поломает; почует охотничью яму землю горстями нароет, яму засыплет. А вокруг него газели прыгают. А он с ними разговоры разговаривает на неведомом языке.
Страх прошиб парня, убежал он обратно к стаду.
На третий день сильно припекало, но пастух боялся пойти к воде. А когда солнце начало клониться к западу, разобрало его любопытство, да и пить очень хотелось. И вот он тихо-тихо, осторожненько-осторожненько подкрался к тому водопою, спрятался в тростниках. И видит: вышел из зарослей могучий человек, весь в шерсти, только глазищи сверкают сквозь густые лохмы потянулся, почесался, сел на траву. Вот прискакали газель с оленёнком и онагрица с жеребёнком, и дикая свинья трусит с поросятами, и он с ними играет, детёнышей на руках таскает, разговоры с ними разговаривает. Навострил ухо пастух, пытается разобрать, о чём они там толкуют, ничего не понятно, речь неведомая. А тут прибегает львица со львёнком и туда же, к волосатому чудищу ластится.
У парнишки нашего душа совсем ушла в пятки. Бросился он удирать со всех ног. Примчался к своему стаду, погнал оттуда подальше половину овец растерял по дороге. Так и вернулся в дом отца своего. Стоит на пороге, будто онемел, сказать ничего не может, лица на нём нет. Тоска проникла в его утробу, как мертвец бледен.