Валентина Заманская - Полотна и интуиции. Поэзия XXI века стр 5.

Вечерний звон. У омута

Меж покоем вечным и златым
     да темным омутом
То не кисть волшебная, но
     дух художника парит.
И каким пылают облака да купола
     священным золотом,
И каким не райским пламенем 
     воронка омута горит.

А природа  то лишь крошечное
     расстоянье между раем, адом.
И художник  пленник-мученик
     всех концов и всех начал
Трудно меж покоем светлым и омутом
     манящим оставаться несгибаемым.
И лишь звон вечерний
     две бесконечности
          успокоил и увенчал.

Цикл

Изнемогаю и блаженно таю
     перед красотой материи:
Всего лишь лист  но в мае
     сколь божественно искрист,
В его явление чудом золота
     осеннего пока не верится.
Обычный лик земной  а он
     добром божественным горит

Изнемогаю, вопрошая,
     перед волшебством материи:
Пленит всесильно, пронзенная
     лучом закатным солнца,
И над зубцами башен леса
     разыграет фантазия мистерию 
И, ветрами времен гонима, сверкает
     в небе рыцарская конница

Изнемогаю, застывая,
     пред всевластностью материи:
То омут, то вершина гор
     заснеженных  то ад, то рай.
С неумолимостью всесильного
     мифологического зверя
Нас  чтоб высказаться в слове,
     в звуке ей  не ошибаясь, выбирает.

Материи несказанно
     изысканны текучие узоры:
То рябью волн взволнует,
     то золотом осеннего листа,
То  тишиной иль шепотом
     волны утешит взоры.
И как божественно
     изыскана природы простота.

В осеннем вальсе сладко-
     грациозно лист скользит,
Готовясь тленом стать 
     сурово и без обольщенья.
Но лишь в прощании материи
     звучит немой мотив 
И им трепещет и болит
     святая плоть стихотворения.

Дух вдохновит и вознесет, но
     в несказанности оставит,
И только смертно-немощная
     плоть согреет, оживотворит,
И, улыбнувшись солнышку,
     уныния морщиночки разгладит,
И вечной жизни  плоть, плоть! 
     вдохнет живой мотив.

Материя снега
     светла, но бессмысленна:
Падет и мгновенно
     истает, пролившись водой.
Плоть каждой
     снежинки чиста и изысканно-
Недолговечна  но
     сколь совершенна душой.

Безгрешная плоть
     и легка, и стремительна 
Небес благодатию
     всесветно о-духо-творе-на.
Но отчего немо
     невысказанностью она томится?
Вспорхнет, голову вскружит
     А на пороге  весна

Я не люблю тупой
     матерьялизм  но не материю.
Ее боготворю: узрею 
     словом сказку жизни сотворю.
Бессилен матерьялизм. Ан,
     бренная материя ключ к бытию.
И я ее до судорог в глазах
     и в сердце мучительно люблю.

Лишь ею Бог творил и говорил
     с веками и пространствами.
Творенья Дни закончив, завороженно
     пред Творением застыл:
И любовался, любовался  листом
     и веткой, волной и камнем.
И человека  транжиру и растратчика
     материи  заведомо простил.

Соделал  и застыл пред
     красотою плоти обреченно:
Она белела и молилась,
     трепетала, волновалась, и  жила.
В бессилии перед матерьи чудом
     застыл всесильный Бог-художник.
Он из земнаго праха в плоть
     лилейную одел любимое дитя

Ну, а затем  в лице дыханье
     жизни вдунул вдохновенно 
Чтобы молилось Богу, в плоть
     облекая из души идущие слова.
И коли встретятся материя и слово,
     душа молитвенно благоговеет
Материя затем и родилась, чтоб
     Бога трепет  она в слова
            изнемогла?