Всего за 490 руб. Купить полную версию
Мог. Там ещё и не такое может быть. Но его самого убил Тит Анний. Так что он получил по заслугам.
Они ещё долго сидели, вспоминая прошлое, и Лаций впервые рассказал Павлу Домициану о своей любви к Эмилии и её поездке в Азию. А тот, в свою очередь, поведал ему о том, как ослеп в возрасте пяти лет и с тех пор скитался по всем провинциям Римской республики вместе с нищими артистами. Там он выучил много языков и песен. Однажды произошло чудо он встретился со своим братом, и тот оставил его у себя, чтобы развлекать клиентов, которые приходили заказывать обувь. Так слепой певец оказался в Риме. На Суббурской улице.
Не сдавайся, друг мой. Вместе мы сильнее их. Как скала. Боги помогут нам, поверь мне, увещевал его Павел Домициан.
Не знаю Может, ты и прав. Но если бы они только дали мне знак, с досадой ответил он.
Какой знак тебе нужен? Мы сидим на земле, рядом ничего нет, ни людей, ни птиц. Какой знак ты ждёшь? в голосе слепого певца прозвучала ирония.
Обычно это знак неба, ответил Лаций.
Хорошо, пусть будет знак неба. Смотри на небо и ты увидишь, как Парки грозят тебе своими острыми ножницами.
Лучше бы бросили их на землю, недовольно буркнул он и вдруг, фыркнув, грубо выругался.
Что случилось? встрепенулся Павел.
Мне послала знак какая-то птица, с отвращением сказал Лаций, вытирая шею и плечо. Фу, вонь какая! Прямо на плечо!
Друг мой, ты что, не видишь, что боги услышали тебя? Это же знак! Куда ещё больше! Они говорят, что слышат тебя!
Цэкус, ты совсем с ума сошёл? Не ори так! А то все подумают, что я тоже верю в птичий помёт.
Лаций, ты казался мне умным Ты, что, хотел, чтобы тебе с неба упал серебряный сестерций? Или жареный баран? Это же самый настоящий знак! Просто так с неба ничего не падает. Даже птичий помёт! Не мне тебя учить. Ты же сам гадал по ауспициям
Что вы не спите? Разорались там. Дайте поспать послышалось знакомое ворчание Атиллы. Первый раз слышу такое. Что-то ты много говоришь.
А ты почему не спишь? спросил, в свою очередь, Павел Домициан.
Саэт плохо. Она ничего не ест. Она беременная.
Теперь Лаций тоже узнал эту новость, но он не заметил, что слепой певец воспринял её, как будто для него ничего нового в этом не было. Его зацепили слова Павла о знамениях, потому что боги часто посылали ему знаки во время походов просто так, без приношения жертвы и ночного слушания тишины. Может быть, это происходило потому, что в походах часто не было времени на долгие обряды? Неужели Домициан был прав? Неужели этот вонючий помёт был знаком? Слепой певец в это время обсуждал с Атиллой, как вести себя с беременными, но выглядело это глупо, их разговор был ни о чём, потому что оба ничего в этом не понимали, и только вздыхали, сетуя на несправедливость жизни.
Лаций, закутавшись в толстую шерстяную накидку, смотрел на небо и думал, что делать дальше. Наверное, Павел был прав: надо было не спорить с Фортуной и идти в другом направлении, делать всё так, как она предложит и не сопротивляться. Может, тогда получится вырваться отсюда быстрее? Сколько надо будет строить город этому дикому вождю кочевников? Этого никто не знал. А ведь так могла пройти вся жизнь
Голова чесалась, не переставая. Да и не только голова давали знать постоянные спутники походов, вши. В Риме от них спасало шёлковое бельё, в шёлке они не жили. И ещё помогали брадобреи, которые умели вычёсывать их длинными гребешками. Но здесь ничего этого не было
Лаций почесал бороду и впервые подумал, что было бы неплохо побрить лицо и голову. Атилла, услышав его просьбу, с удивлением покачал головой и повернулся на другой бок. Проснувшись с первыми лучами солнца, римляне с удивлением смотрели на высокого голубоглазого человека, который казался им знакомым, но его синеватая лысина и бритые впалые щёки мешали им признать в нём Лация. Кочевники тоже радовались его преображению: они смеялись, показывали на него друг другу плётками и даже бросили кусок рваной шкуры, которая оказалась старой шапкой. В отличие от парфян, никто не спросил его, откуда он взял нож или меч, чтобы так гладко побриться. Это только укрепило его в мысли о том, что кочевники тоже отсталые варвары, как и парфяне, а новая жизнь будет намного тяжелее, чем прежняя. Полдня Лаций не надевал старую шапку, но когда начался мелкий, промозглый дождь, он с благодарностью натянул её на затылок и дал себе слово больше не хватать Парок за ножницы и не указывать Фортуне, куда его вести.