Всего за 990 руб. Купить полную версию
Мой дед, Василий Лаврович, был до войны председателем колхоза. Во время войны председателем профсоюза Камчатки. После войны сел в тюрьму, как все, на восемь лет, отсидел шесть. Был директором клуба. Там же увлекся вэлдингом.»
«Чем-чем?»
«Газ-вэлдингом в билдинге,» Борис улыбнулся, глянув на слегка недоумевающего Боба, «сварщиком он работал, Боб, газосварщиком, на стройке. В этом почетном звании и вышел на пенсию.
Ты знаешь, меня жутко раздражает засилье всяких английских словечек в современный русский язык. Типа «кастинг», «киднэпинг», «бодибилдинг», «дайвинг». Особенно, когда они звучат из уст дебилов, толком незнающих английский язык, да и свой родной! Иначе они бы понимали, что «культуризм» или «подводное плаванье», слова ни сколько не хуже, и даже лучше западных аналогов!»
Борис перевел дух изрядным глотком пива.
«Вот я иногда и веселю себя, заменяя нормальные слова, глупыми иностранными суррогатами. Тебе понравилось?»
Боб, улыбнувшись, кивнул.
«Так, что дед, Борис?»
«Да-да. Дед.
Дедуля мой, пил тоже много и гораздо чаще, чем хотели окружающие, хотя ему на это всегда было наплевать.
Пил портвейн с водкой, водку с пивом, пиво с портвейном, и почти никогда не закусывал. Однако был пьяным крайне редко, только по праздникам.
Всю жизнь курил папиросы ленинградского производства по две- три пачки в день, вплоть до самой смерти.
Моя бабушка все это терпела, родила от него четверых сыновей. Самый старший, правда, умер в младенчестве. Но остальных успешно вырастила.
Один из них мой отец старший из оставшихся братьев.
Так что папа мой из простых, хотя и очень зажиточных крестьян.
А вот зато мама! Мама вообще без роду племени. Родилась в Краснодоне, что на Украине, от какого-то гармониста, который так хорошо играл, что немцы, когда оккупировали тамошние края, в 1942 году, пригласили его в качестве музыканта с собой, и он согласился, бросив на произвол судьбы свою беременную жену.
Говорят, его видели в Германии после войны, но бабушке, т.е. маме моей мамы, пришло письмо о том, что он пропал без вести. Типа погиб как герой, только не знают, где захоронен.»
« Д-а-а-а, мудаков на Руси хватало во все времена!» понимающе произнес Боб.
«Так что родители у меня,» продолжил Борис, «без особых претензий на комфорт и богатство, так сказать, не избалованы вниманием Фортуны. Всю свою жизнь ковыряются в какой-то заднице, периодически из нее вылезая, а порой наоборот. Чаще наоборот.
Я конечно, как и большая часть законнорожденных и законопослушных граждан, люблю своих родителей. Их, как и Родину не выбирают.
Но больше всего меня в них бесит, их неподдельная гордость за прожитую жизнь. Бахвальство какими-то достижениями, известным только им самим.
Типа, меня на ноги подняли тем, что не родили второго ребенка. Что, живя в бараке с соседями, работали и учились.
И еще куча всякой дребедени, не имеющей к реальным достижениям никакого отношения.
Однако в целом, они люди не плохие, даже порой на удивление бескорыстные и добрые.
Дай Бог им многие лета!»
«Они еще живы?»
«Да, конечно! Живут на Украине, туда мой отец перетащил всю семью, т.е. меня и мать в 1973 году, мотивируя это желанием жить у моря.
Моря там не оказалось, но жить стало полегче. Все-таки Юг. Так там и остались.
Меня спасла неугомонность и врожденная неукротимость духа.
Однажды, как-то мать, в порыве злости сказала, что я никуда от сюда не денусь, пока не исполнится 18 лет, а мне было тогда 14.
Я тихо собрал вещи, написал записку и уехал с двумя знакомыми девочками в Киев, поступать в хореографическое училище.»
«Поступил?» живо поинтересовался Боб.
«А что? Не похоже, что я хоть и бывший, но артист балета?» улыбнулся Борис.
«Похоже, но очень отдаленно,» осторожно заметил Боб.
«Я весил 69 килограмм, Боб, а сейчас я вешу около ста. Чертов отек легкого. Осложнение после перенесенного на ногах воспаления легких. Все некогда было лечь в больницу. Доходился до того, что стал терять вес, и температура скакала от 35.5 утром до 41.7 вечером. Врачи сказали, что если бы еще хоть один день конец. Это было в Польше, в конце 1988 года.»
«А сейчас, как ты себя чувствуешь?»
«Все в порядке, только после гормональных таблеток, стало разносить меня в разные стороны. Вот и дошел до такого ужасного вида. Надо попробовать похудеть, Чен обещал помочь.»
«Допьем, а то стеклом пропахнет,» вставил истертую шутку Боб.