Всего за 990 руб. Купить полную версию
Раньше в этом ресторане, когда они заказывали водку, ее приносили в графинах. Графины вместительностью до 200 грамм. Соответственно, при заказе такого нестандартного количества, официанту приходилось приносить два полных графина и один полупустой. Мало того, по этикету, официанту необходимо следить за полнотой рюмок. Как только рюмка пустеет, он должен ее налить.
Так как русские пьют исключительно по целой рюмке, официант тут же наполнял ее заново, они опять ее выпивали, он опять ее наполнял. И так несколько раз, пока у официанта не вылизали от изумления на лоб глаза, а у русских не заканчивалась водка.
«Этому нужно положить конец!
Это безобразие!» как-то в одно из первых посещений, воскликнул Борис.
«Этот официант нарушает основной принцип демократии право гражданина на личную жизнь!»
Тогда Боб еще не знал Бориса так хорошо, как сейчас и воспринял его реплику совершенно серьезно.
«Что ты имеешь в виду, Борис?» спросил он настороженно.
«Во-первых, он стоит у нас над душой, не давая возможности спокойно поговорить!
Во-вторых, он рушит усовершенствованную и отточенную веками, доведенную до идеальной динамику самой русской трапезы,» невозмутимо продолжал Борис.
«Полнейшая несовместимость наших культур, в этой области, очевидна и заключается в том, что русский не пьет по глотку, а пьет полными рюмками. От того происходит это значительно реже, чем у них!
Русский должен видеть общее количество водки, чтобы рассчитать свои силы на весь вечер, а не напиться в первые двадцать минут, как предлагает этот официант!
Русский держит свою рюмку на столе всегда пустой, если это только не поминки, а не полной, как принято у них!
Русский, ест после каждой выпитой рюмки, а не сначала наедается, а потом пьет без закуски!
Русский, пьет для того, чтобы стать пьяным, и уже потом, достигнув этого благостного состояния, приступить к дискуссии на злободневные или даже, интимные темы. А не для того, чтобы, цедить 40 грамм водки целый вечер, и сохраняя ясный и здравый рассудок, поддерживать серьезные темы, многозначительно кивая в ответ на стереотипные реплики своего партнера по пьянке!» выпалил Борис, как будто готовился к этому выступлению целый день.
«Так что в этом отношении, дорогой Боб, наши культуры несовместимы! Согласен?»
«Согласен,» расслабился Боб, поняв, что это шутка, «однако хочу тебя заверить, что если приложить определенные усилия, то можно и в этой, описанной тобой, прямо скажем, катастрофической ситуации, найти пути решения некоторых задач в пользу гармоничного сосуществования наших, таких разных культур!»
«Уповаю на Вашу компетентность и жизненный опыт,» парировал Борис, «сделайте одолжение, продемонстрируйте!»
«Эй, официант?» заговорил Боб на кантонизе, «впредь, будь так любезен, приноси нам водку в бутылке, а не в трех графинах. И еще. Не наливай, нам ее пожалуйста, мы это будем делать сами. Хорошо?»
У официанта на лице проскользнуло откровенное недоумение, вызванное абсурдностью просьб Боба, но он повиновался. Следующая бутылка появилась на столе в полном соответствии с предложенными канонами.
С тех пор прошло немало времени, но в этом ресторане больше ни один официант не приносил им водку в графинах и не разливал ее по рюмкам.
Вот и в этот раз, официант приветливо улыбаясь, не скрывая своего восторга и удивления от количества выпиваемого спиртного, подлетел к столику, выгрузил ледяную бутылку «Смирновской», и поспешно удалился.
«Биография моя, Боб, насыщенная и интересная, грех не поделиться. Хотя не с самого начала она была таковой.
Родился я, как любой другой советский человек, в захолустном, скудном на события городке Новомосковске городе шахтеров, химиков и уголовников.
А вот все мои родственники, по отцовской линии, из Клина. Сейчас это красивый город, недалеко от Москвы. Раньше, это была небольшая, но симпатичная деревенька, рядом с монастырем.
У моего прадеда до революции была собственная мельница, большой кусок земли, стадо коров и табун лошадей. Звали его Лавр, он был за 2 метра ростом, ужасно много пил водки, но слава Богу, редко. Держал в страхе все окрестные деревни, так как отличался крутым нравом.
Но голытьба его любила, потому что у него всегда было много работы и он всегда хорошо им платил.
Умер глупо. Изрядно выпив, заснул в бричке в трескучий мороз лунной ночью. На утро обнаружили его окостеневшее тело у дома. Хоронили всей округой. Так рассказывал мой дед.