Всего за 149 руб. Купить полную версию
То есть рано или поздно фейрит всё равно окажется на острове?
Может, в озере или в море. Никто не знает. У нас фейрит нашли на дне Марианской впадины, открыв тем самым ящик Пандоры.
Твой мир стал первым?
Никто не знает, бесцветно повторил он, где находится исток.
Но он же он взялся откуда-то! Ничто не берётся из ничего. Мысли шли кругом. Липа силилась понять, но получалось плохо.
А откуда взялся человек? Игнас бросил на неё взгляд и отвернулся, заинтересованный скоплением анимонов. Великие умы спорят до сих пор. Ломают копья и не могут решить: теория эволюции Дарвина или сотворение мира за семь дней? А может, инопланетный разум? Кто тогда создал инопланетян?
Стоп! Перестань, пожалуйста, Липа взмолилась, слишком много всего.
Не спеши. Подумай, а потом спрашивай у нас есть время.
Подойдя к углублению, которое Липа не сразу заметила, он разогнал сонных анимонов. Те разлетались, возмущённо мигая. Некоторые приближались, заинтересованные Липой, но Игнас бесцеремонно отмахивался.
Нам сюда. Хочу показать тебе смежный мир.
За пальцами Игнаса тянулась уже знакомая слизь.
«Ну вот, опять», вздохнула Липа, зажмурившись. От вида пространства, сминаемого, как лист бумаги, её начинало мутить.
Мы что, вернулись назад?
Они стояли посреди мансарды. Тёплый июньский вечер, запах дерева всё именно так, как должно быть.
Приглядись получше, Игнас указал на застеленную кровать.
Под ней не было сумки. И тапочек тоже. На спинке стула не висела одежда, а столешница была покрыта слоем пыли. В этой реальности на острове не было её, Липы.
Погоди-ка
Приоткрыв дверь, она замерла на верхней ступеньке. Из комнаты Вита доносилась музыка. Липа впервые слышала эту мелодию сильную, как закручивающаяся спираль, и вместе с тем хрупкую, чарующую каждой нотой. То ли просьба, то ли крик о помощи.
Нам нельзя тут задерживаться, прошептал Игнас. Его рука легла на Липино плечо
Ему грустно. Он совсем один.
Она подняла глаза, ища поддержки, но челюсти Игнаса сомкнулись. Желваки заиграли на скулах. Кажется, он собирался что-то ответить, но сдержался в последний момент.
Идём. Вмешиваться нельзя. Я привёл тебя сюда, чтобы показать. Чтобы ты поняла. На этом всё.
Но если меня нет значит, в этом мире мама не в больнице. Она здорова! От этой мысли перехватило дыхание. Липа впервые осознала, что происходящее с ней не сон и не розыгрыш. Вселенная-початок действительно существовала за пределами «зерна», и её возможности были безграничны!
Это может означать что угодно. Точек отклонения миллионы. Хотя математики или люди, знакомые с теорией вероятности лучше меня, назвали бы другое число. А теперь пойдём, голос стал ниже, настойчивее, твой дядя не должен нас видеть.
Липа позволила вернуть себя в хаос вошла в него с широко открытыми глазами, всё ещё пребывая на грани между смятением и горечью чужого одиночества. Озарение было похоже на удар, вспышку жгучего света. Она не смогла бы внятно озвучить своё намерение, не понимая до конца сути фейрита, но всё это смежные миры, чудесные возможности, анимоны могло стать ключом к маминому исцелению.
Теперь у Липы появилась надежда, и она следовала за Игнасом, чтобы получить ответы.
В этот раз они миновали Прослойку быстро: Липа не заметила момент переноса, потому что отчаянно тёрла глаза. Слизь стекала со лба, застывая в волосах липкой коркой. Она вспомнила слова Игнаса о жжении: кожу будто смазали «звёздочкой» и жар, и холод одновременно.
Вот мы и дома. Не совсем там, где я хотел выйти, но вариант не худший, как думаешь?
Липа сглотнула. Обретя способность видеть, она окинула взглядом тесную комнату. В отличие от иллюзорных пещер, место выглядело реальным, но не поддавалось объяснению. В углах, подобно паукам, ютились анимоны около дюжины или больше. Не сравнить с «созвездиями» Прослойки.
Посреди комнаты стояла кровать. Вернее нет, не стояла, а вращалась на изящных колёсах. Снова и снова, по бесконечному кругу, как стрелка, описывающая ось циферблата, да так, что подойти вплотную не представлялось возможным.
Голова вскоре закружилась, но Липа успела понять, что на кровати лежит женщина. Молодая. Очень бледная и красивая как Белоснежка из старой сказки. Тёмные волосы на белой подушке, тонкие пальцы на впалой груди поверх белой ткани. Платье? Или больничная роба? От запястий тянулись тонкие трубки, напоминавшие капельницу; изо рта выходила трубка потолще, соединяясь наверху с громоздкой конструкцией из колбочек, вентилей и проводов. Внутри сосудов мерно булькала чёрная жидкость. Фейрит.