Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Ой, так это что, так они под нами и сейчас вот эти самые скифы-мертвяки лежат? поежился солдат. А это ничего, что мы на их кургане сейчас сидим?
Не боись, Глебка, усмехнулся Лужин. Я ведь уже всем давеча рассказывал ту историю, как их высокоблагородие, еще будучи прапорщиком, от таких же вот страхов нас в Валахии вылечил? Это когда мы там ихнего кровопийцу, графа Дракулу в ночном лесу забоялись. Помните, Ляксей Петрович? Ну вот, и еще раз сейчас повторюсь, что бояться только лишь живых людей нужно, да и не бояться даже, а так, скажем, осторожными с ними надобно быть. А от всей этой колдовщины и от всякого темного зла нас православный крест и святое причастие оберегают, потому как мы есть православное русское воинство и находимся под присягой нашей императрице Екатерине Алексеевне. Правда ведь, господин майор?
Правда, Федор Евграфович, сущую истину ты говоришь, улыбнулся Егоров. Да скифы и сами были хорошими воинами, чать не обиделись бы они на вас, на доблестных русских солдат. И на то, что вы тут с таким аппетитом возле них ужинаете.
А вообще, эта окружающая земля очень богатая на всякие древности. Совсем недалеко от этого места, на правом берегу Буга, и как раз напротив нашего самого крайнего, южного линейного форта, там, где мы свою первую ночевку провели, две тысячи лет назад стоял огромный и богатый греческий город Ольвия. Его даже сам «отец истории» Геродот в свое время посетил.
В этом городе тогда проживало более пятнадцати тысяч человек, и он был обнесен высокими каменными стенами. В нем чеканили свою монету с изображением дельфина, а в его гавани умещалось более сотни больших судов. Представляете?
Две тысячи лет назад и в этих местах был такой огромный город? Вот это да-а! удивился Глеб. Вот бы на эту самую Ольвию да хоть одним глазком взглянуть!
Какая эта там тебе гречанская Ольфия, подначил солдата Быков. Ты хотя бы один рассейский город сам-то своими глазами видал?
А как же, в уездном Павловске целых три раза на ярмарке с батюшкой и братьями бывал. А уж как в рекруты загремел, так целых полгода в губернском Воронеже на рекрутской станции в ратном обучении состоял, с важностью ответил молодой солдат. А еще мимо Белгорода с Харьковом маршевой командой проходил. Так что я города хорошо знаю!
Тю-ю, протянул капрал пренебрежительно, так это все мы когда-то и где-то чего-то проходили. А вот когда ты крепость или же неприятельский город с войском приступом возьмешь, вот тогда и будешь хвалиться то, что всякие города видел. Солдат, брат, он только занятыми городами должон хвалиться. Правда ведь, братцы?
Ну да, а чего нет-то, протянули ветераны, прошедшие своими ногами всю Молдавию, Валахию и северную Румелию.
Глава 4. Старый солдат
Утром, на рассвете, наскоро перекусили вяленым мясом и сухарями, запив все это травяным чаем. Пока запрягали лошадей, Алексей сбежал вниз к реке и, стянув с себя доломан, облил тело прохладной водой. В шагах десяти от песчаного мелководья, там, где он мылся, кусты ракитника вдруг дрогнули, и Лешка даже и сам не понял, как он очутился на берегу с пистолем в руках.
А ну, кто там есть, выходи с поднятыми руками, не то пальну!
Не стреляй, старшой, выхожу я! послышался глухой голос, и из зарослей на прогалину в кустах вышел седоусый, худой дед в рваном кафтане. Одна рука его была раскрыта, а вот другой, приподнятой вверх, он сжимал пехотную фузею. С холма стремглав скатился десяток егерей и взял деда со всеми этими кустами на прицел.
Ого-о, какие у нас люди! протянул удивленно Лужин. Ваше высокоблагородие, вы не узнаете деда?
Лешка всмотрелся в стоявшего перед ним.
Да это же наш проводник! Вспомните, я его еще как знающего реку с хутора для переправы через Буг привел, когда мы сюда два года назад с Валахии заходили. Он тогда еще от серебра отказался, а вот фузею с собой забрал.
Теперь вспомнил, кивнул Алексей. Кто там еще есть в кустах? Быков, а ну гляньте-ка с ребятами, да только осторожно!
Только не стреляйте, внук там мой! хрипло произнес дед. Мишаня, выходи из кустьев тихонько, только не дергайся! И мушкет свой в лодке оставь!
Из ракитника показался белобрысый паренек, которому на вид можно было дать лет четырнадцать.
Лодка там, ваше высокоблагородие, старая и вся битая, доложился вынырнувший из кустов Быков. Вот в ней чего было, и он протянул Алексею весьма потертый, облегченный мушкет с фитильным замком.