Всего за 379 руб. Купить полную версию
Кое-что я все-таки улавливал: видимо, я случайно сел за ее столик, пока ее не было; может быть, она танцевала? Я дипломатично промолчал.
Ты издали выглядел так Она не могла найти нужного слова.
Солидно? подсказал я.
Ее веки дрогнули. Неужели и на них металлическая пленка? Нет, это, наверно, краска. Она подняла голову.
А что это значит?
Ну э внушающий доверие
Ты странно говоришь. Откуда ты?
Издалека.
Марс?
Дальше.
Летаешь?
Летал.
А теперь?
Вернулся.
Но будешь снова летать?
Не знаю. Наверное, нет.
Разговор как-то угасал казалось, она уже немного раскаивалась в своем легкомысленном приглашении, и мне хотелось облегчить ее положение.
Может, я пойду? спросил я, так и не прикоснувшись к напитку.
Почему? удивилась она.
Мне казалось, что тебе так будет приятнее.
Нет, сказала она, ты думаешь нет, отчего же почему ты не пьешь?
Я пью.
Это все же было молоко. В такую пору, при таких обстоятельствах! Я был изумлен, и она, наверное, заметила это.
Что, не нравится?
Это молоко, проговорил я. Наверно, вид у меня был совершенно идиотский.
Да нет же! Какое молоко? Это брит
Я вздохнул:
Слушай, Наис я, пожалуй, пойду. Правда. Так будет лучше.
Так зачем же ты пил? спросила она.
Я молча смотрел на нее. Язык не так уж изменился только я все равно ничего не понимал. Ничего. Это они изменились.
Как хочешь, сказала она наконец. Я тебя не держу. Но сейчас Она смутилась. Хлебнула свой лимонад так я мысленно назвал этот пенистый напиток, а я опять не знал, что сказать. Как это все было сложно!
Расскажи о себе, предложил я, хочешь?
Хорошо. А потом ты расскажешь?
Да.
Я в Кавуте второй год. Последнее время разленилась, не пластовала регулярно и так как-то. Шестерка у меня неинтересная. По правде говоря, у меня никого нет. Странно даже
Что?
Что никого нет
Снова сплошной мрак. О ком она говорила? Кого нет? Родителей? Любовника? Знакомых? Абс был прав без восьмимесячной подготовки в Адапте я тут ничего не пойму. Но сейчас мне тем более не хотелось пристыженным возвращаться за парту.
Ну а дальше? спросил я и, вспомнив, что держу в руке бокал, снова отпил из него. Ее глаза расширились от изумления. Что-то вроде насмешливой улыбки скользнуло по губам. Она допила свой бокал до дна, протянула руку к пуху, покрывавшему плечи, и разорвала его не отстегнула, не сняла, а просто разорвала и выпустила обрывки из пальцев, как ненужный мусор.
В конце концов, мы мало знакомы, сказала она.
Теперь она, казалось, чувствовала себя свободнее. Улыбалась. Временами она становилась красивой, особенно когда щурила глаза и нижняя губа, поднимаясь, обнажала сверкающие зубы. В лице ее было что-то египетское. Египетская кошка. Очень черные волосы, а когда она сорвала с плеч и груди этот пушистый мех, я увидел, что она совсем не так худа, как мне показалось. Но зачем она это сделала Это что-нибудь значило?
Ты собирался рассказывать, сказала она, глядя на меня поверх бокала.
Да, ответил я и почувствовал волнение, будто от моих слов бог весть что зависело. Я пилот был пилотом. Последний раз я был здесь только не пугайся!
Нет. Говори!
Ее глаза были внимательными и блестящими.
Сто двадцать семь лет назад. Мне тогда было тридцать. Экспедиция я был пилотом рейса на Фомальгаут. Это двадцать три световых года. Мы летели туда и обратно, сто двадцать семь лет по земному времени и десять по бортовому. Мы вернулись четыре дня тому назад «Прометей» это мой корабль остался на Луне. Я прилетел оттуда сегодня. Это все.
Она молча смотрела на меня. Ее губы шевельнулись, раскрылись, снова сжались. Что было в ее глазах? Изумление? Восхищение? Страх?
Почему ты молчишь? спросил я. Мне пришлось откашляться.
Так Сколько же тебе на самом деле лет?
Я заставил себя улыбнуться; улыбка получилась невеселой.
Что значит «на самом деле»? Биологических сорок, а по земным часам сто пятьдесят семь
Долгое молчание, и вдруг:
Там были женщины?
Подожди, сказал я. У тебя найдется что-нибудь выпить?
Что?
Ну, что-нибудь покрепче, понимаешь. Одурманивающее. Алкоголь или теперь его уже не пьют?
Очень редко ответила она совсем тихо, словно думая о чем-то другом. Ее руки медленно опустились, коснулись металлической голубизны платья.