Всего за 399 руб. Купить полную версию
Ну? Ты не снимешь пальто? спросила она. Демба все еще был в своей накидке. Он покачал головой.
Нет, мне холодно.
Холодно? Да что ты! Сегодня можно открыть все окна настежь.
Меня знобит, сказал Демба. Я болен. У меня, вероятно, жар.
Бедный Стани! сказала Стеффи тем сердобольно-жалобным тоном, которым утешают детей, когда они, играя, падают и делают себе больно. Бедный Стани! Он болен, у него жар. Бедненький! Потом она переменила тон и спросила: Ты ведь пообедаешь с нами?
Демба покачал отрицательно головой.
Она открыла дверь в соседнюю комнату и крикнула:
Мама, господин Демба будет с нами обедать.
Нет! закричал Демба порывисто и почти взволнованно. Что тебе в голову взбрело?
У нас клецки сегодня, сказала поощрительно Стеффи Прокоп.
Нет, спасибо. Я не могу.
Ну, видно, ты в самом деле болен, теперь я тебе верю, Стани, рассмеялась Стеффи. Обычно у тебя всегда хороший аппетит. Погоди-ка, я сейчас посмотрю.
Она просунула руку под пелерину Дембы, чтобы пощупать его пульс. Но руку его не сразу нашла, а в следующий миг ощутила такой толчок, что отшатнулась на два шага и должна была схватиться за комод, чтобы не упасть.
Демба вскочил и стоял перед ней белый как мел и в полном исступлении.
Откуда ты знаешь? прошипел он, глядя с яростью на Стеффи. Кто тебе открыл, что
Что открыл? Отчего ты толкнул меня? Что с тобой, Стани?
Демба неуверенно глядел на девушку, тяжело дышал и не говорил ни слова.
Я хотела пощупать твой пульс, жалобно сказала Стеффи Прокоп.
Что?
Пульс хотела пощупать. А ты меня толкнул.
Вот что! Пульс! Станислав Демба медленно сел. Тогда все в порядке. Я думал
Что? Что ты думал?
Ничего Ты ведь видишь, я болен.
Демба молча уставился глазами на стол. Из соседней комнаты доносился стук тарелок и ложек. Мать Стеффи накрывала стол к обеду. Стеффи Прокоп легко положила свою хрупкую, детскую руку на плечо Дембы.
Что с тобой, Стани? Скажи.
Ничего, Стеффи. Во всяком случае, ничего серьезного. Завтра все пройдет так или иначе.
Говори же! Мне ты можешь это сказать.
Право же, нечего рассказывать.
Но ведь ты хотел мне что-то рассказать. Что-то важное, чего не мог сообщить мне по телефону.
Это уже не важно теперь.
Что же это было?
Ах, ничего То, что я завтра уезжаю.
Вот как? Куда?
Это я еще не знаю. Куда захочет Соня. В горы, может быть, или в Венецию.
Ты едешь с Соней Гартман?
Да.
Надолго?
Пока Соне не нужно будет вернуться. Я думаю, недели на две или на три.
Разве вы опять поладили друг с другом? Ведь вы были в ссоре.
Помирились.
На три недели! Наверное, ты получил деньги за веселый роман, который перевел. Знаешь, за тот роман, где говорится: «Вашей дочери, графиня, осталось жить не больше шести часов, может быть, даже меньше». Я еще так смеялась Тебе наконец прислали гонорар? Да?.. Отвечай же! О чем ты только что думал, Стани?
Демба рассеянно взглянул на нее.
Где был ты мыслями? Уже в Венеции?
Нет. У тебя.
Брось, не лги. Я прекрасно знаю, что ничего не значу для тебя. Я для тебя слишком молода, и слишком глупа, и слишком
Стеффи бросила взгляд в зеркало. Ее правая щека была сплошь багровым ожогом. Много лет тому назад, когда она была еще ребенком, ее мать однажды поливала бензином угли в очаге, чтобы развести огонь, как это делают в Вене многие хозяйки. Девочку она при этом держала на руках, и у нее загорелось платье. Стеффи сохранила об этом память на всю жизнь. Ожог безобразил ее, она это знала. Никогда не выходила она на улицу без вуали.
А теперь я хочу знать, что с тобой. Не гляди так тупо в пространство!
Ничего, дитя мое. Мне нужно сейчас идти дальше. Я хотел только посмотреть, как ты поживаешь.
Полно, полно! досадливо сказала Стеффи. Посмотреть, как я поживаю! Точно это интересует тебя! И вообще, не называй меня никогда «дитя». Мне шестнадцать лет. Мне ты можешь все рассказать. Я знаю, тебя что-то гнетет. О, я тебя знаю, Стани! Никто на свете не знает тебя лучше меня. Когда у тебя худо на душе, ты приходишь ко мне и глядишь в пространство. Тоска ли тебя грызет, ярость ли одолевает, неприятности ли какие-нибудь случаются, всегда ты приходишь ко мне. Когда Соня написала тебе то письмо, ты ко мне пришел. Прежде, когда ты еще жил у нас, ты тоже приходил ко мне, когда тебе было слишком холодно в своем кабинете. Вот в эту комнату, здесь всегда было натоплено. И расхаживал взад и вперед, и учился или декламировал древних, integer vitae как дальше?