Всего за 399 руб. Купить полную версию
Он только вечером вернется в Вену. Он телефонировал мне, что едет к своим родителям в Медлинг.
Револьвер мы должны отнять у Стани. Если он его не отдаст добровольно, то нужно применить силу, сказала Этелька Шпрингер. Где же он теперь?
Не знаю. Он ушел.
Да нет же! Вот его шляпа висит. В самом деле! Широкополая фетровая шляпа все еще висела на крюке вешалки.
Демба помчался без шляпы искать денег.
Глава V
Оскар Микш потянулся, зевнул, протер глаза и присел на постели. Который час он не знал, но, очевидно, было еще не поздно. По-видимому, он спал недолго. Проснулся он не потому, что выспался. Его разбудил шум, похожий на стук тарелок, ножей и вилок.
Он вспомнил, что на столе остался его недоконченный завтрак, недопитая чашка чаю и ломоть хлеба с вареньем, и принялся бранить про себя, но довольно сильно, свою хозяйку, фрау Помайзль, которая опять вздумала убирать со стола, когда он еще не встал с постели, да еще зря шуметь при этом.
Когда глаза его освоились с полумраком, он закрывал обычно ставни на окнах, прежде чем утром лечь в постель, чтобы дневной свет ему не мешал, то он убедился, что был очень несправедлив к почтенной матроне. Не на ее совести был нарушенный сон Микша, а на совести обычно столь тихого сожителя, Станислава Дембы.
Демба сидел, наклонившись над столом, и Микш неясно видел комические и торжественные жесты, с какими Демба поглощал бутерброд с вареньем. Он подносил его обеими руками ко рту, как бы священнодействуя. И каждый раз, как опускал руки, тарелка по какой-то загадочной причине дребезжала. От этого-то шума и проснулся Микш.
На стуле возле двери сидела еще другая фигура, оказавшаяся при более пристальном рассмотрении светло-коричневым пальто Дембы, увеличенным его собственной тенью.
Микш удивился, что видит Дембу в этот час. Обыкновенно они не встречались целыми днями. Он был железнодорожником и возвращался со службы только в девятом часу утра; к этому времени Демба почти всегда уже уходил из дому; в дневные часы показывался лишь изредка, да и по вечерам его в большинстве случаев не было дома, когда Микш опять отправлялся на службу. Они снимали сообща эту комнату чуть ли не полгода уже, а говорили друг с другом за это время едва больше десяти раз. Когда им нужно было сообщить друг другу что-нибудь важное, они оставляли один другому записки. В дела Дембы Микш был в достаточной степени посвящен. Он знал точно, когда у Дембы бывали денежные затруднения, экзамены, зубная боль, любовные похождения или трудности с гардеробом, потому что у студента была привычка разбрасывать свои письма, книги и записные тетради, а склонность фрау Помайзль рассказывать одному про другого восполняла эти сведения. От времени до времени они посредством записок просили друг друга о помощи и занимали один у другого старые фрачные брюки, чистый воротник или деньги на сумму не свыше пяти крон.
С добрым утром! Желаю аппетита! окликнул студента Оскар Микш.
Станислав Демба встрепенулся и уставился глазами на постель. Он только теперь заметил, по-видимому, что Микш проснулся. Тарелка опять задребезжала, и сейчас же после этого Демба скрылся за столом так быстро, словно провалился.
Что с вами, Демба? У вас упало что-нибудь на пол? Что вы ищете? Подождите, я открою ставни.
Микш вскочил с постели и подошел к окну, чтобы открыть ставни. Когда робкий солнечный луч заглянул в комнату, Демба вдруг зарычал, словно свет уколол его, как нож:
Что вам в голову взбрело, черт побери? Пусть остаются закрытыми ставни! Я не переношу света, у меня глаза болят.
Глаза болят?
Микш мгновенно прихлопнул ставни, и в комнате стало совершенно темно.
Адская глазная боль! Нужно мне будет обратиться наконец к окулисту.
Станислав Демба опять вынырнул из-за стола и нацелился ножом в каравай хлеба, лежащий на столе.
Дьявольщина, не выходит! ругнулся он. Отрежьте-ка мне кусок хлеба, Микш.
Так, разумеется, ничего не выйдет, сказал Микш. Хлеб нужно взять в одну руку, а нож в другую.
Убирайтесь вы к черту! заревел Демба в припадке совершенно необъяснимой ярости. Не давайте мне уроков и отрежьте мне лучше краюху.
Вы просто ленитесь, промолвил спокойно Микш и потянулся через стол за хлебом и ножом. Вы не прочь воспользоваться чужими услугами. Вот, получайте ломоть, а намазать вам его придется самому.
Демба принялся есть и опять подносил хлеб ко рту обеими руками в темной комнате это имело такой вид, как будто атлет с трудом поднимает в обеих руках трехпудовую гирю.