Пред старцем Николаем она на колени упала, детям тоже велела Они, покорно встали рядом с матерью. Младенец заплакал слабенько, словно уже отчаялся своим плачем добиться чего-нибудь. Женщина передала дитя дочке. Девочка привычно взяла младенца и, укачивая, стала приговаривать: «Уймися, уймися, тихо ты».
А женщина подняла на старца полные страха глаза и запричитала:
Покрести нас в веру свою! Спаси нас! Духовни́к наш, батюшка Калистрат, всех пожжёт, а коли не он, так стрельцы пожгут. Спаси деток: невинные они! Не учёная я говорить Мы веры старой, что от Христа и Апостолов была Прости, коли не так сказываю Нас, как еретиков, слуги антихристовы пожечь пришли А наш духовни́к Калистрат сказал, что сам всех с молитвами спалит, чтобы не бежали больше, а сразу ко Господу на Небеса А я спужалась, не за себя, за деток: малые ещё!
Где становище ваше?
Вверх по реке Полдня оттудова бежали
Старец вдруг поднялся резко. Подошёл к Алексею. Изменившимся от напряжения внутреннего голосом произнёс тихо:
Разумеешь ли, что происходит?
Да
Так беги, останови безумцев! Беги, что есть сил! Христос с тобой!
Старец благословил Алексея.
Уже выходя, Алексей слышал вновь спокойный и ласковый голос старца:
А ты погодь, милая, отдышись, с колен-то поднимитесь! Не́чего вам уже бояться, спасены будете!
* * *Алексей бежал по бездорожью, ветки хлестали по лицу, ноги вязли то в песке, то в болотистой почве, мокрые полы одежды монашеской мешали, цеплялись за ветви, путались в ногах
Алексей остановился, чтобы отдышаться и подвязал полы верёвкой. Но дыхание восстановить не смог. Казалось, что внутри всё горит и вырывается наружу раздирающим горло сиплым хрипом, а сердце бьётся где-то в гортани
Он побежал вновь из последних сил
Молил Иисуса и бежал, бежал, бежал
А потом он увидел огромный столб чёрного дыма за поворотом реки. До Алексея донеслось с порывами ветра пение молитв. Потом всё это переросло в крики ужаса и боли Зарево взметнувшегося к небу пламени После крики стали стихать
Алексей выбежал за поворот и понял, что опоздал
Вдали на холме догорал сруб, в котором, видимо, погибли уже все.
Стрельцы, покидая становище староверов, поджигали по дороге оставшиеся постройки Всё окутывали клубы чёрного дыма
Алексей упал на колени и молился.
Отчаяние, усталость, невыносимая боль от всего этого происходящего ужаса!
«Иисусе, почто допускаешь сие? Как изменить всё это?»
После Алексей поднялся на холм.
Он долго смотрел на пепелище, где заживо сгорели люди:
«Кто поджёг? Их старейшина своих, заживо, женщин, детей малых? Или стрельцы-каратели во исполнение указа? Да какая разница кто? Одни люди, в Иисуса верующие, обрекли на мученическую смерть других, в Иисуса же верующих Как такое возможно?!»
В скит Алексей вернулся уже затемно. Он шатался от усталости. От опустошённости внутренней было так, словно ослеп душой Пусто и темно внутри Как жить? Как молиться?
Не успел, он прошептал это едва слышно, а может и вовсе не прозвучали слова, лишь пошевелились растрескавшиеся в кровь губы.
Но старец Николай и так всё понял.
Утешать не стал. Сказал с ласкою в голосе:
Умойся! Из ведра весь окатись, надень чистое! Помолись и ложись спать!
Алексей послушался.
Вылил на тело ведро воды Она словно обожгла холодом тело, но после стало вроде бы полегче Потом надел чистое
Молиться он больше уже не мог, спать тоже
Алексей снова пошёл к старцу Николаю, который сидел во дворе у маленького костерка. В единственной их общей келье спали женщина и её дети, которых сегодня, видимо, уже окрестил старец.
Алексей сел рядом.
Молчали долго.
Алексей смотрел на языки пламени и всё думал о тех, кто сегодня погибли в огне
Попробовал он себя представить на их месте: «Убоялся бы смерти за веру или нет? Как знать о том, пока смертный час не приблизился и не прошёл сего испытания сам пред Богом?»
Потом, всё же, не выдержал и заговорил:
И прежде знал, что крестят насильно староверов, что с мест поселения сгоняют, что казнить могут тех, кто к ереси других склоняют Но, вот так
Ты, сынок, не казни себя, что не поспел. Нет страха в смерти тел Души-то бессмертны! Страшно лишь о тех, кто других на смерть обрекают!
Сколько мучеников за веру во Христа смерть приняли! Вот мы их святости теперь поклоняемся!