Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Тут же это рассуждение подхватила Мусифа. Удивительно подвижная и яркая девушка в каждом движении своем струила простоту и лёгкость. Звонкий голос её бойко перебирал разные варианты и предлоги, а воображение ребенка рисовало безыскусственные, хоть и мелкие образы.
Гайнияр глядела добрыми, но пустыми глазами, как у теленка. Когда она говорила, часто не могла найти слов, сбивалась, махала руками и быстро моргала. Вся её тучная фигура, казалось, не создана для изящества и красоты, и стоило в это поверить, как она тут же умела удивить тебя.
Так девушки рассуждали, по капле отдаваясь той сладкой поэзии женских пересудов. Куда? зачем? если б рассказывать все их мнения, то мне был бы нужен талант Льва Толстого и терпение его читателей.
Рядом с ними пару раз промелькнул старый евнух. Малей был отвратителен и от него всегда несло аммиаком. Наложницы презирали его. Тогда как Кирго был им более чем приятен: молодая прелесть и бледность кожи, при мягком не сломавшемся голосе делали из него цветок экзотический.
2
Вечер безмолвствовал. Зной медленно отходил от города, как бы улетучиваясь, его сменяла мятная прохлада остывающей пустыни.
В лимонных лучах искрились камни домов, всё ещё горячие, и в глубокой тишине городских стен не раздавалось ни звука. Изнуряющий климат научил местных подолгу молчать в час вечерней прохлады.
По дороге неслось нечто вроде кареты. Нарушая тишину, оно скользнуло в знакомый переулок и остановилось пред самой дверью. Из кибитки вышла девушка в чёрной, несколько выцветшей чадре.
«И здесь я буду жить подумала незнакомка с горечью дом, словно пустынный бархан. Да и чего ждать от пустынников».
Изнутри появился старик, похожий на высохший финик.
Аллах с вами, заговорил он, проходите внутрь, госпожа. Как добрались? Нужно ли вам что-нибудь?
Нет суров и глух был ответ.
Меня зовут Малей и здесь главный я, не без гордости продолжал старик, потому, всегда рад одолжить.
Дева молчала и шла вперёд. Они минули переднюю, в тени сбоку стоял молодой мужчина в персиковых шароварах. Ей показалось, что на вид ему не больше двадцати. Как только край чадры пересёк порог, двери за ней захлопнулись.
Можете-с снять шипел Малей, стоя за спиной.
Мне и так хорошо, встрепенулась она раз уж меня заставляют ходить в этой безвкусице, отчего бы и вовсе её не снимать.
Как будет угодно отозвался евнух, уходя в тёмный неизвестный коридор. Через минуту он появился вновь. Будто не зная, что делать, он смотрел по кругу холодными, но беспокойными глазами.
Прошу всех собраться в центре, кричал сиплый голос Малея, Представляю вам новую наложницу нашего господина достопочтимого кади Сеида. Подойдите-с. Её зовут Гайна. Госпожа Асира объяснит тебе порядки, она старшая из наложниц и всё знает. А Кирго, да где этот? Ах ну, другой евнух покажет твоё место.
Малей скользнул куда-то, точно скорпион в песок. Все столпились на дворе и мерили взглядом Гайну, пока Асира поводила руками, объясняя устройство гарема.
В ту самую минуту в прихожую вошёл высокий жилистый араб по имени Ракыб. Он был главным стражем кади Сеида. Испытанный в боях и верный, как сабля, Ракыб охранял всё, что принадлежало господину, включая и гарем.
Здравствуй, Кирго, обратился тот неожиданно вежливо для своего грозного вида. Кирго стоял рядом с закрытой дверью внутрь. Они были вдвоем, и никто не мог их слышать.
Приветствую Ракыб, отозвался юноша из тени Как доехали? Много пришлось с барышней хлопот?
Ракыб отёр пот со лба, на котором заблестело два глубоких шрама. Нет. Всё быстро пошло, я ведь её доставлял, да и дама не капризная попалась. Всё ехала да на дорогу смотрела. А у тебя как?
Кирго ещё не совсем привык к добродушному обращению Ракыба. Обычно мусульмане в лучшем случае пренебрегали юношей. Однако, после того, как Кирго поймал вора в покоях гарема, Ракыб будто зауважал его за смелость и удаль.
Да ничего. начал Кирго. Готовились к прибытию сиятельной особы. Рыбу покупали.
Тебя тут никто не обижает? проговорил, встрепенувшись, Ракыб.
Обижает! повторил Кирго. Меня нельзя обидеть. Моё место мне известно.
Твоё место известно одному милосердному Аллаху. А ты не придумывай. Хотя, я-то знаю, как наш брат груб. Они тебя за равного не считают. Я видел раньше и раньше думал: «пусть». Но они забыли, что тебя похитили в детстве, когда ты был мал, и, если б этого не было, ты бы был славный мужчина, храбрый воин. Это я недавно понял. После заговорил о тебе с муллой Мактубом. Он тебя знает. Он объяснил!