Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Сара, пробормотал Хузман. Она говорила, что это безумие, но раз в жизни можно быть безумным
Согласен с ней, вежливо перебил я. Не могли бы вы теперь, признавшись в ужасном пороке, рассказать все с самого начала и правду?
* * *
Еще полчаса спустя я, как мне кажется, действительно смог с точностью до одного часа восстановить ход событий. Погубило господина Хузмана и его друзей не желание сплясать на миллионах (тут я их, пожалуй, мог понять, хотя сам в подобных обстоятельствах ограничился бы разглядыванием суммы прописью, написанной на чеке), нет, их погубил случай то обстоятельство, что миллионы свои они получили в пятницу и, следовательно, до воскресного утра вынуждены были жить с ними в одной квартире. Точнее в двух: свою долю, потоптав ее ногами, господин Хузман забрал с собой.
Утром в субботу Михаэль, как он это обычно делал, спустился на улицу, чтобы несколько раз обежать вокруг квартала. Он не вернулся ни через час, ни через два, Сара не находила себе места, а в полдень позвонил неизвестный, сообщил о похищении и назвал сумму выкупа.
Я обратил внимание на то, что похитители ни словом не упоминали Хузмана требовали они четыре миллиона и полагали, видимо, что все деньги находятся у Сары с Михаэлем.
Впав, естественно, в панику, Сара пошла к Хузману, благо жили они недалеко друг от друга. Почему-то женщина вбила себе в голову, что похитители прослушивают телефонные разговоры (интересно, как?) ведь они запретили сообщать в полицию и, следовательно, должны были каким-то образом проконтролировать выполнение этого требования.
Бедняга Хузман, который, должно быть, в одиночестве пересчитывал свои два миллиона, с приходом Сары впал в тихое отчаяние не потому, что под угрозой оказалась жизнь единственного друга, а по другой, тоже естественной, причине: впервые в жизни заполучив столько денег, он вынужден был с ними расстаться.
Процедура передачи чемоданов была обдумана вполне профессионально. В десять вечера в воскресенье Сара должна была подъехать на машине к перекрестку Цфирим. Там, кроме поворота на Гиват-Ольгу, начиналась узкая проселочная дорога, которая вела в сторону кибуца Тирас. По обе стороны дороги росли апельсиновые деревья и в это время суток практически не было ни машин, ни людей. Нужно было проехать два километра, удалившись от главного шоссе, и остановиться. Здесь дорога имела еще одно ответвление вероятно, кибуц хотел проложить сквозной путь через апельсиновую плантацию на магистральное шоссе, но то ли не хватило денег, то ли изменилась ситуация. Как бы то ни было, колея, которую даже не заасфальтировали, через полкилометра упиралась в тупик. Вот сюда и должна была Сара доставить чемоданы с деньгами ровно в одиннадцать часов. Вытащить чемоданы из багажника, оттащить к апельсиновому дереву, стоявшему справа от колеи, оставить чемоданы и выбираться на дорогу задним ходом, поскольку развернуть машину здесь было невозможно.
И уезжать домой.
И никому ни слова. Ни сейчас, ни в будущем. Иначе
Что иначе? Иначе господа похитители возьмутся не за Михаэля уже, а за дочь Симу. И без всякой возможности выкупа
Хузман хотел поехать вместе с Сарой, но женщина отказала наотрез. Если похитителям не было известно, что деньги были разделены, то появление чужого мужчины неизбежно будет воспринято как нарушение договоренности. Как они будет действовать, предсказать невозможно. Начнут стрелять?
Собственно, они в любом случае могли начать стрельбу об этом ни Сара, ни Хузман не подумали, а я не стал делиться своими соображениями. Действительно, женщина привезла четыре миллиона в глухомань, где на расстоянии нескольких километров нет ни одной живой души. Что стоило преступникам расправиться и с ней, а затем (или заранее) с ее мужем? Получить деньги и навсегда покончить со свидетелями.
То, что этот сценарий не был исполнен, наводило меня на мысль о том, что арабский след, пожалуй, не стоило принимать во внимание. Террорист, для которого жизнь еврея не стоит не только четырех миллионов, но даже и шекеля, непременно убил бы обоих. Впрочем, рассказ Хузмана наводил и на другую мысль, куда более простую
Сара вернулась домой в час ночи, Хузман ждал ее, сидя у телефона и готов был уже, на все плюнув, звонить в полицию. Сима спала.
По словам Хузмана, войдя в салон, Сара лишилась последних сил и потеряла сознание. Ему пришлось приводить женщину в чувство, он не помнил, сколько это заняло времени, потом они пили кофе на кухне, Сара дрожала и вскакивала от любого шороха, ей было обещано, что мужа освободят немедленно, а время шло, и ничего не происходило. Телефонный звонок раздался в половине четвертого.