Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
По словам Хузмана, войдя в салон, Сара лишилась последних сил и потеряла сознание. Ему пришлось приводить женщину в чувство, он не помнил, сколько это заняло времени, потом они пили кофе на кухне, Сара дрожала и вскакивала от любого шороха, ей было обещано, что мужа освободят немедленно, а время шло, и ничего не происходило. Телефонный звонок раздался в половине четвертого.
Приятный женский голос («Безек» умеет подбирать сотрудников) сообщил, что абонент желает говорить за счет принимающей стороны. Звонил Михаэль. По его словам, он находился на неизвестном ему перекрестке, похитители привезли его сюда, завязав глаза, высадили и умчались.
Михаэль прошел по шоссе несколько сотен метров до ближайшего указателя и обнаружил, что находится в семи километрах от промышленной зоны Башан в районе Ариэля. Здесь же был и таксофон
Стой на месте, нервно приказал Хузман. Я выезжаю.
Саре тоже не терпелось увидеть мужа, но Хузман резонно сказал, что тогда некому будет остаться с ребенком, а девочка может случайно проснуться Он поехал один.
Хузман подобрал друга тот стоял на обочине, одежда его была помята и в пыли. Вернулись домой и до утра сидели в салоне, перекидываясь ничего не значащими словами.
А утром еще нужно было идти на работу.
Работал Хузман в тот день из рук вон плохо сказывалась не столько бессонная ночь, сколько мысль о том, что ему никогда не везло в жизни. Единственный раз стал миллионером и на тебе Хотел ведь скрыть от всех свое счастье Никто не знал И нужно же было этому идиоту Михаэлю растрепаться Сам погорел и друга потащил
Господи, какой дурак
* * *
Ну хорошо, сказал я, когда детали этой странной истории были мной разложены по полочкам. От меня-то вы теперь чего хотите? В полицию вы обращаться не намерены, я вас верно понимаю? Да и чем сейчас поможет полиция? Вы поступили изначально глупо, взяв наличные деньги.
Я хочу вернуть свою долю! воскликнул Хузман. Я готов отдать вам четверть это полмиллиона шекелей если вы придумаете и посоветуете мне, как вернуть деньги.
Мы уже полчаса сидели не за столом, а у журнального столика в углу кабинета в низких креслах, где я обычно беседовал с особо почетными клиентами, когда нужно было создать обстановку непринужденности. Я достал из бара бутылку коньяка, пил мелкими глотками, обдумывая, как бы слупить с клиента обещанные полмиллиона, не отработав ни шекеля. Мне-то была ясна полная безнадежность этого дела. Я мог вообразить в уме сколь угодно хитроумную комбинацию по обнаружению тех, кто похитил Левингера, но это ни на шаг не приближало к возвращению денег. Похитителей мало было обнаружить, нужно было заставить их поделиться похищенным. К тому же, у меня имелось соображение, которым я не собирался делиться с клиентом, но именно оно заставляло сильно сомневаться в том, что Хузман получит назад свою долю. Доля Левингера Хузмана не интересовала он желал вернуть свою. И при этом он категорически не желал вмешивать полицию, что было и вовсе глупо.
Все это я уже имел возможность объяснить Хузману, но он стоял на своем. Точнее, на своем стояли Сара с Михаэлем, которые до такой степени были напуганы угрозами негодяев расправиться с девочкой, что и мысли не допускали о возможности разглашения тайны.
На Хузмана было жалко смотреть. От коньяка его разморило, и он был похож на мороженое, растекшееся по дну вазочки. Не знаю, что сыграло большую роль в моем решении вид несчастного или величина возможного гонорара.
Пожалуй, заявил я, я соглашусь на ваше предложение: четверть выигранной вами суммы в случае, если я найду деньги раньше, чем полиция. В случае неудачи вы платите обычный гонорар пять тысяч шекелей плюс расходы. И еще: я не сыщик, а адвокат. Для ведения расследования мне придется оплачивать услуги частного детектива.
Да! воскликнул Хузман. Согласен!
Это будет стоить немалых денег, предупредил я. А вы и без того лишились своих миллионов
Согласен, повторил Хузман, но упоминание о потерянных миллионах все же навело его, видимо, и на мысль о необходимости экономии. На его лице отразилась быстрая игра мыслей, он что-то подсчитал, что-то сложил и от чего-то вычел, после чего сказал еще раз, будто точку поставил: Согласен.
И, отрезая себе путь к отступлению, энергично кивнул головой.