Всего за 288 руб. Купить полную версию
Вот не думал, что маэстро такой мастер компромиссов, сказал Сомма.
Я не мастер компромиссов, отрезал Верди. Разве я сейчас пошел на компромисс? Вы, дорогой Сомма, приняли мое требование относительно стретты, а я, в качестве компенсации, не буду писать финал, который и раньше казался мне лишним.
Сомма громко захохотал и подал появившемуся в дверях кафе официанту знак принести еще по стакану замечательного прохладительного, как бы оно на самом деле ни называлось.
Странно складывается жизнь, задумчиво произнес Сомма, вертя в руке пустой стакан и переводя взгляд с Верди на Джузеппину. Я говорил вам когда-нибудь, что с детства терпеть не мог оперу?
Нет, сказала Джузеппина, мне, по крайней мере Может, тебе, Верди?
Верди покачал головой: нет, он тоже слышал об этом впервые. Он вообще не любил расспрашивать, его не то чтобы не интересовало чужое прошлое, он и о своем вспоминать не любил и мог себе представить, что в жизни собеседника тоже было достаточно моментов, о которых тот не хотел говорить, а в разговорах всегда есть опасность коснуться тем, не очень для собеседника приятных.
Да-да, продолжал Сомма, впервые я попал в оперу, когда в Падуе, где я учился на юридическом факультете, поставили «Паризину» Доницетти. Я сам написал пьесу с таким названием, она шла в нашем студенческом театре И я, конечно, не мог не пойти послушать оперу на мой вы представляете, я был убежден, что это действительно мой и ничей больше сюжет! Может, поэтому мне совершенно не понравилось. Музыка мешала. Я дал себе слово никогда больше не ходить в оперу!
Странное решение для итальянца, не правда ли? улыбнулась Джузеппина.
Ну что ты, снисходительно сказал Верди, тебя сбивают с толку переполненные залы в «Скала» и «Ла Фениче», но ведь девять из десяти простолюдинов никогда не бывали в опере, не слышали ни одной ноты из «Трубадура» и даже «Цирюльника»
Ты меня поражаешь, Верди! сердито воскликнула Джузеппина и продолжала, обращаясь к Сомма: Он всегда выдвигает парадоксы, потому с ним так трудно! Итальянцы не знают оперы!
Нет-нет, перебил Верди. Я ведь не это сказал, дорогая. Естественно, песенку Герцога знает даже самый невежественный пастух из Калабрии, я сам слышал, как на одном из пастбищ Впрочем, я не о том. Но в опере он не был, мелодию ему напел приятель, который подхватил ее, услышав, как играл бродячий шарманщик, но и тот никогда не переступал порога театра, а знает популярную мелодию от знакомого, а тот от своего, и вот он-то действительно слышал оперу сам. Мы, итальянцы, очень любим петь, верно, мелодия наша жизнь, но опера, к сожалению, так и не стала народным искусством, как ни горько в этом признаваться.
Не стала народным искусством? возмутилась Джузеппина.
И не спорь, дорогая, Верди положил ей на ладонь свою руку. Темное и грубое на светлое и нежное. Он действительно больше крестьянин, чем музыкант, подумал Сомма, глядя, как рука Верди сжимает и гладит пальцы Джузеппины. Не спорь. Я всего лишь хочу сказать, что наш дорогой синьор Антонио вовсе не исключение, а скорее правило. Да о чем говорить, Пеппина? Мой родной отец и моя любимая матушка! Имея сына-композитора!
Всемирно известного, вставил Сомма, но Верди не обратил на реплику внимания.
Они были в театре всего один раз, когда я чуть ли не силком привез их в Милан на премьеру «Жанны дАрк», да и тогда отец пытался сбежать после второго акта, сказав, что не привык к такому шуму, и матушка едва уговорила его остаться. Как бы то ни было, они досидели до конца, а потом их привели ко мне за кулисы, и я помню, как отец ругал большой барабан, из-за которого у него чуть не лопнули перепонки. Нет, Пеппина, я могу понять синьора Антонио, особенно если речь идет о театре в Падуе, где никогда не было приличного оркестра, а хористов набирали из окрестных ремесленников, многие из которых даже нот толком не знали и пели на слух. Бедный Доницетти! Бедная «Паризина»!
И бедный Антонио, добавьте к тому, маэстро!
И бедный синьор Антонио! Верди неожиданно стал серьезным, убрал свою руку с руки Джузеппины и сказал: Но ведь не я к вам, а вы ко мне подошли тогда, на пьяццо. Я вас не знал и даже не слышал вашего имени.
Откуда было вам его слышать? удивился Сомма.
Да-да. Вы подошли ко мне