Всего за 288 руб. Купить полную версию
Да-да. Вы подошли ко мне
В компании с Лукетти и синьорой Маффеи.
Да-да, и Кларина, которую я очень ценю за ее живой ум и преданность нашей несчастной родине, сказала: «Позвольте представить вам синьора Антонио Сомма, он адвокат и ваш преданный поклонник» Но вы им не были, верно? Вы вели в суде тяжбу Кларины с семейством Гараванди
О праве на недвижимость.
Но в то время вы еще не слышали ни одной моей ноты!
Ну что вы, слышал, конечно! Вы полагаете, маэстро, что можно прожить в Италии почти полвека и не слышать ни одной ноты Верди?
От уличных певцов, столь же громкоголосых, сколь и фальшивящих!
Знаете, маэстро, сейчас я вам, пожалуй, кое в чем признаюсь. Синьора Джузеппина, будьте свидетельницей моей чистосердечной явки с повинной. Я был в «Фениче» на «Травиате» и «Бокканегре», я слышал «Риголетто» в «Скала» еще шесть лет назад, и вы не станете отрицать, что я слышал «Арольдо».
«Арольдо» вы слушали уже после нашего знакомства, рассмеялся Верди. Но вы Я поражен. Я думал
И должен признаться еще, продолжал Сомма, с удовлетворением наблюдая за смущением маэстро, я слушал эту божественную музыку
Ну-ну, пробурчал Верди, нахмурившись.
Но видел, как распадается в «Бокканегре» сцена дожа и его дочери драматургически вторая часть выпадает, как тяжелый камень из слабой руки.
Милое сравнение, сказал Верди, я поражен.
Чем, маэстро?
Тем, что вы обратили на это внимание! Черт возьми, синьор Антонио! Я так и не сумел заставить Пьяве Нет, это не то слово: заставить я мог его сделать все, что угодно. Кроме одного, к сожалению. Франческо хороший поэт уверяю вас, ничего сверхъестественного я от него не требовал, но выше головы не прыгнешь
Верди, с упреком проговорила Джузеппина, напрасно ты так о нем. Ты же знаешь
Да, Верди прервал сам себя, сцепил пальцы и приблизил к глазам, будто держал в них что-то и хотел рассмотреть поближе. Пьяве болен, боюсь, дни его сочтены. Это ужасно. Извините, синьор Антонио, извините!
Сомма с изумлением увидел, как покраснели у Верди глаза и дернулся уголок рта. Он совсем не предполагал, что этот человек, казавшийся ему жестким, как скошенная трава на лугу в Сант-Агате, и непреклонным, как колокольня на площади Сан Марко, мог так взволноваться, вспомнив о друге, лежавшем сейчас в своем доме во Флоренции и, возможно, именно в эти минуты прощавшемся с миром.
Джузеппина, гораздо лучше, чем Сомма, знавшая своего Верди, отвернулась, она не выносила минуты его слабости, потому что потом, взяв себя в руки, он становился ворчливым, ко всему придирался, хотя на самом деле злился только на себя.
Да, сказал Верди, справившись с эмоциями, я только хотел сказать, синьор Антонио, что финал все-таки придется переделать. Музыку я себе примерно представляю, и ваши стихи они замечательны, спору нет! на эту музыку не ложатся.
Хорошо, согласился Сомма, две строфы перед финальной кодой я заменю. Какой ритм вам нужен, маэстро?
Вот это другой разговор! воскликнул Верди. Ты слышишь, Пеппина? Какой ритм, спрашиваете? Я объясню вам! Это должен быть марш на две четверти, короткий, как лезвие кинжала. Раз-два, раз-два
Раз-два, повторил Сомма, и строчки, как это с ним обычно бывало, появились перед его глазами, будто написанные чьим-то размашистым почерком на светлом фоне. Да, вот так: «А теперь вместе мы, не робея, кровожадного свергнем злодея»
Кровожадного свергнем злодея! воскликнул Верди. Так, дорогой Сомма! И еще три строки, только три. Свергнем злодея. То, что надо. Свергнем злодея! Пеппина, здесь так жарко, у меня пот течет по спине, я хочу домой.
Ты хочешь записать мелодию, мягко сказала Джузеппина, вставая. Мужчины тоже поднялись, Верди бросил на стол два дуката, официант, не дожидаясь, когда посетители уйдут, принялся убирать стаканы, он был недоволен, господа сидели битый час и ничего не съели, только выпили шесть стаканов прохладительного, конечно, жара, кто спорит, но могли бы не бедные, видно по одежде заказать и что-нибудь основательное, а то сидели и спорили, особенно этот, похожий на Господи, на кого похож тот, что справа, где я мог его видеть Это же Как я не признал сразу?
Официант поставил на стол стаканы и долго глядел вслед уходившим пока они не свернули за угол.