Всего за 288 руб. Купить полную версию
Да-да, рассеянно сказал Верди, глядя, как на противоположном берегу канала жирные голуби дерутся из-за невидимой отсюда добычи может, хлебной корки, а может, куска прогнившего мяса, выброшенного из окна трехэтажного палаццо. Возьми мой стакан, дорогая, я не хочу пить.
Надо пить, Верди, убежденно сказала Джузеппина. В такую жару надо пить очень много жидкости.
Да-да, повторил Верди и, пододвинув к Джузеппине свой стакан, продолжил мысль, которую начал развивать по дороге к этой маленькой и уютной площади. Послушайте, дорогой Сомма, я совсем не хочу ограничивать вашу поэтическую фантазию, но поймите и вы меня: то, что годится для театральной драмы, совсем порой не подходит для оперы, и вовсе не потому, что композитор не способен переложить на музыку тот или иной эпизод. Уверяю вас, на музыку можно переложить все, даже вопли этих несносных голубей. Нет-нет, дело не в этом. Причина в том, что эффектное в драме, вызывающее слезы на глазах, может оказаться совершенно не потрясающим воображение, если то же самое пропеть самым лучшим в мире голосом. Человеческое ухо по-разному воспринимает слово произнесенное и слово пропетое.
Разве я с этим спорю? Сомма отпивал из своего стакана мелкими глоточками, то ли стараясь растянуть удовольствие, то ли просто не замечая, что пьет. Но, согласитесь, маэстро, если изъять из дуэта финальную стретту, отрывок будет выглядеть не законченным, как он огляделся по сторонам и кивнул в сторону купола, возвышавшегося над крышами соседних домов, как вот этот несчастный собор, который строят уже полтора века и никак не доведут до совершенства.
Стретта! презрительно сказал Верди. Скажите, синьор Антонио, откуда эта страсть к громким и быстрым финалам, эта наша итальянская стремительность и желание поставить точку там, где необходимо даже не многоточие, а какой-то другой грамматический знак, вроде музыкального legato? И не говорите мне, что я сам Господи, чего я только не писал в молодости! Даже в «Травиате», где бравурные аккорды так же к месту, как крики в церкви, я написал для Альфреда эту самую стретту, и хорошо, что многие певцы, как мне говорили, ее сейчас не исполняют она кажется им трудной, а на самом деле музыкальное чутье подсказывает им, что стретта там попросту неуместна! Как эта жара. Выпей еще, Пеппина, выпей, тебе нужно, а я закажу себе если захочу.
Ну, хорошо, Сомма достал из кармана аккуратно сложенный платок и вытер потную шею, допустим. Я сокращаю. Согласен. То есть, не согласен, но делаю так, как вы хотите, маэстро. Как же, скажите, закончится дуэт? Должно быть что-то определенное, какое-то решение, а без стретты остается ощущение, будто все повисает недосказанное, недопетое
Вот именно, дорогой Сомма! воскликнул Верди. Вы лучше меня определили то, что мне надо. Недосказанное. Недопетое. Именно! Ничего не решено, понимаете? Ничего и не может быть решено. То, чего они оба хотят и Густав, и Амелия, невозможно, оба они это понимают, для них эта встреча, скорее всего, последняя, и они делают вид каждый для себя, но и для другого тоже что много таких встреч у них впереди, и значит, нет конца, нет завершенности. Вы понимаете?
Хм Да. Хорошо. Я сниму три строфы, хотя
Это замечательные стихи, мягко произнес Верди, я знаю, сколько страсти вы в них вложили. Но
Да. Хорошо. Хватит об этом. Но с тем, чтобы в финале четвертого акта добавить строфу в ансамбле, я не согласен решительно. Я буду настаивать
И тут, дорогой Сомма, вы одержите надо мной быструю и безоговорочную победу, усмехнулся Верди, поскольку, конечно же, эта строфа была бы лишней, и я сказал вам о ней потому лишь, что знал, как вы станете сопротивляться, когда я потребую исключить стретту. Должен был я оставить и вам ощущение одержанной победы, верно?
Ты великий стратег, мой Верди, улыбнулась Джузеппина. Синьор Антонио, вы знаете, как он обычно добивается своего не в музыке, а дома? Он долго и громко спорит, мы оба готовы выйти из себя, и тут он предлагает мне сделать нечто такое, что я уже давно хотела, и на этом спор заканчивается, потому что ну разве я могу не ответить уступкой на уступку?
Вот не думал, что маэстро такой мастер компромиссов, сказал Сомма.
Я не мастер компромиссов, отрезал Верди. Разве я сейчас пошел на компромисс? Вы, дорогой Сомма, приняли мое требование относительно стретты, а я, в качестве компенсации, не буду писать финал, который и раньше казался мне лишним.