Всего за 288 руб. Купить полную версию
В тысяча семьсот восемьдесят девятом, подсказал турист.
Да-да, сто лет назад. Тогда какое время было Безбожники: Марат, Лафайет, Дантон Указ о границах издал еще Луи Шестнадцатый. Последний его указ, да Набожный был король, первым понял, что без границ не обойтись. А Робеспьер сразу предложил указ отменить.
Знаю, сказал турист с досадой. Торопится. Скоро вечер, нужно успеть на ночлег устроиться, в Париже четырнадцатого века это не так просто, как нынче: чужаков скорее боятся, чем привечают.
Конечно, знаете, добродушно отозвался Бертран. Но, похоже, вам неизвестно, что против стен и границ возражали безбожники. А ратовали за границу
Понял. Турист начал проявлять признаки нетерпения. Правильно, так и нужно.
Ну вот, удовлетворенно кивнул Бертран. Указ Луи Шестнадцатого остался в силе, и стены построили. Начали здесь, в Париже, а потом по всему свету. Раньше-то как? Ходили без разбора из века в век, болезни переносили, изобретения, открытия, предметы Торговля, натуральный обмен Хаос Сейчас никто и не понимает, почему раньше не догадались строить пограничные стены!
Турист мрачно покачал головой, взгляд его сделалсяя темным, нетерпимым. Не нравилось ему пограничье, понятное дело. Творческая личность, таким барьеры не по душе.
Вот вы, с энтузиазмом продолжал Бертран, подводя разговор к кульминации, не будь границы, что бы сделали? Перешли овраг, оказались бы в четырнадцатом веке, году в тысяча триста девяностом от Рождества Христова И первый же уличный дозор потребовал бы от вас подорожную, а ее нет. И где бы вы сейчас прозябали с вашей мечтой? В подвале, с колодками на ногах и цепью на руках. А? Это вы понимаете?
Турист, понимал, конечно, все они понимают, но если мечта если цель ожидание Несбыточного В прошлом можно найти то, что исчезло в настоящем. Диффундировало, как говорят физики. Этот, как его Брюллиэн, да. Из Высшей нормальной школы. Специально приходил, читал для пограничников лекцию, будто в Академии. Диффузия времени в пространство. Постоянно из головы вылетает. А ведь объяснял профессор: прошлое, мол, существует одновременно с настоящим в одном пространстве. «Прошлое, так он говорил, от настоящего отделают заборы. С обычными границами, как между государствами. Есть граница между Францией и Испанией, например. А есть граница между Францией сегодняшней и Францией средневековой. И вы на этой границе служите. Обычные пограничники, обычные таможенники. Вот вы, например, месье да, Бертран. Сегодня вы на одной границе, завтра на другой. Куда майор направит, верно?»
Диффузия времени, будто прочитав мысли Бертрана, подхватил турист. И закончил, наконец, свою часть диалога:
А мечта у меня есть, конечно.
Бертран прикрыл веки. Дело сделано. Теперь турист все сам выложит, расскажет, можно будет его паспорт проштамповать или В зависимости от того, какая у туриста мечта. Зачем ему на самом деле четырнадцатый век, в котором даже канализации нет, и нечистоты текут по улицам?
Турист перестал, наконец, теребить спрятанный под камзолом медальон. Распахнул ворот и снял веревочку с шеи.
Бертран широко раскрыл глаза. Взгляд привычно отметил: стандартная штука, три франка, на Монмартре такие можно купить в любой лавке.
Турист помедлил и, щелкнув замочком, откинул золотистую крышку.
Господи
Бертран чуть ли не уронил ручку с металлическим пером, чуть ли не вскрикнул от восхищения.
Прекрасная работа. Изумительный художник. Может, новый Рембрандт. Или Караваджо.
Женщина была не прекрасна. Земные слова вообще не имели к ней отношения, земные слова пусты и ничтожны перед небесной, божественной красотой. Женщина смотрела на Бертрана, но видела не его, он ей был не нужен, кто он такой, клоп презренный, таракан убогий. Женщина смотрела на туриста, без сомнения, видела только его. Взгляд с портрета обращен был на Бертрана, но это всего лишь геометрия, направление, а на самом деле эти двое турист и Она жили друг другом, друг для друга «Я к твоему склоняюсь изголовью, говорила Она. В моих объятьях ты, о, милый мой!»
Сразу стало понятно, почему турист так рвался в четырнадцатый век и почему прятал медальон.
Мечта Да он за такой мечтой сам отправился бы не только через границу, но в Ад, как Орфей. Хоть в самый Девятый круг, как великий Дант.