Всего за 288 руб. Купить полную версию
Тень улыбки турист, кстати, заметил, как и ожидал Бертран. Смутился скорее внутренне, но и пара лицевых мышц на мгновение сократилась, что не ушло от внимания паспортиста. Сейчас турист скажет то, что ожидал Бертран. Например: «Если не слушать местных легенд, можно увидеть гораздо больше».
С детства не любил легенды, сказки, мифы, сообщил турист, уже настроенный на нужную волну. Практик, однако. Самому все увидеть, пощупать
Да счел нужным протянуть Бертран, очень неопределенно, поддакивая всему, что мог произнести турист.
Не обнаружив папиросок, а заодно и кармана, где пачка могла находиться, турист вернулся в реальность из воображаемого мира, вспомнил, что он еще не на той стороне границы, а паспортист вызывал доверие, желание говорить, рассказывать. Не сумев закурить, турист незаметным, как ему казалось, жестом дотронулся до воротника типа жабо, смутился, сделал вид, будто ему стало душно, но Бертран понял жест как надо: под воротником на шее туриста, скорее всего, висел медальон. Будь там что-то иное, предмет конфисковали бы на таможне. Медальон обычное дело. У каждого второго мужчины, пересекающего границу
«Этот не каждый», буркнула интуиция.
Бертран понимающе заглянул туристу в глаза, теперь уже можно было установить прямой зрительный контакт, турист был готов к диалогу, нужные ощущения перетекли и впитались.
Там, тихо произнес Бертран, кивая на закрытую зеленую дверь, все выглядит легендой, и знаете, по-моему, все легендой и является, если вы понимаете, что я хочу сказать.
Вы турист еще раз дотронулся до воротника. Вы часто бываете за границей?
Ради этого вопроса Бертран и сидел тут с девяти утра до шести вечера, иногда задерживаясь до полуночи, если границу переходила группа.
Он мечтательно посмотрел на дверь, перевел взгляд на туриста, точнее на воротник, под которым прятался медальон, и покачал головой.
Нет? спросил турист, не сумев скрыть удивления.
Ни разу не был, погрешил Бертран против правды. Бывал он, конечно, и за этой границей, и за многими другими. Если точно, то двенадцать раз. Посещения входили в практический курс. Трижды Бертран ходил в Грецию времен Гераклита, пять раз к бриттам, дважды бывал в Санкт-Петербурге в годы царствования Ее величества Анны Иоанновны, и по разу в ознакомительных целях перед экзаменами по курсу теории пограничности в Китае девятого века (кто тогда был императором?.. Да какая разница в дыре, куда его отправили, о властях и слыхом не слыхивали), а еще в Виттенберге аккурат в год, когда Лютер написал свои девяносто пять тезисов. И почему туристов тянет во времена, где жить современному человеку невмоготу?
Турист изумился.
Ни разу?
Бертран позволил визави выстроить систему предположений и, выждав минуту, произнес задумчиво:
Нужна мечта, верно? Не так чтобы посмотреть, погулять, с людьми о политике и женщинах поболтать. Места красивые посетить. А мечта как вера. Или она есть, или ее нет.
Вы не верите? Турист впервые посмотрел Бертрану в глаза. Не удивленно, однако, а с вызовом, точно так, как ожидал паспортист. «Господи, подумал он, как легко с ними все просчитывается».
Верю, конечно, избавил Бертран туриста от размышлений о Всевышнем. Верю, иначе не сидел бы сейчас на этом месте. Вера есть, а мечты нет. Не дано мне от Бога мечтать. А отправляться за границу, не имея мечты Это как ходить в церковь, не веря в Творца.
Турист, конечно, ухватился за «оговорку»:
А что, заинтересованно спросил он, впадая в нужный Бертрану тон разговора, на должность ээ
Паспортиста, подсказал Бертран.
Да. Не берут ээ
Нет. Это давняя традиция. Вы не знаете?
Естественно, турист не знал. Откуда бы? Пограничная служба умела хранить секреты.
Турист покачал головой, и Бертран продолжил, доверительно наклонившись вперед:
После Великой революции начали строить пограничные укрепления и пункты перехода границы Когда же это?..
Он сделал едва уловимую паузу, пусть турист покажет, знает ли он хотя бы историю.
В тысяча семьсот восемьдесят девятом, подсказал турист.
Да-да, сто лет назад. Тогда какое время было Безбожники: Марат, Лафайет, Дантон Указ о границах издал еще Луи Шестнадцатый. Последний его указ, да Набожный был король, первым понял, что без границ не обойтись. А Робеспьер сразу предложил указ отменить.